Одной из самых обсуждаемых тем последнего летнего месяца станет отнюдь не очередь на керченской переправе, как это было в прошлом году, а решение властей сжигать, топтать, давить и закапывать санкционную продукцию. За последние два года — это едва ли не единственное решение властей так и не одобренное россиянами. Похоже, на этот раз Москва действительно наступила на больной мозоль своего народа, не принимающего никаких объяснений к картинке с раздавленными тоннами сыра. ПОЧЕМУ РОССИЯ БОРЕТСЯ С ЗАПАДНЫМИ ПРОДУКТАМИ? На самом деле, тезис о борьбе с продуктами из ЕС несколько неверен – запрет, введенный президентом России Владимиром Путиным ровно год назад, рассчитан на поставки продовольственных товаров не только из ЕС, но и из США, Японии, Австралии и Норвегии. Однако, в силу географической близости, экспортные связи с Европой оказались самыми сильными, поэтому ответные антисанкции главы государства сосредоточились исключительно на европейском пармезане и хамоне. Запрет на поставки продуктов из вышеперечисленных стран стал ответом Владимира Путина на санкции Запада и решение некоторых стран их поддержать. Введение продуктового эмбарго оказалось настолько внезапным, что в первые недели на российских таможнях творился сущий ад – и если бы российское правительство начало сжигать продукцию еще тогда, то мобильным крематориям пришлось бы работать по сей день. Чем руководствовалась власть, решив ограничить поставки продуктов в страну, неизвестно до сих пор. Несмотря на заявления разного рода экспертов о потерях, понесенных европейскими производителями из-за нашего эмбарго, они не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось пережить нашей экономике. Более того, за последний год европейский экспорт вырос на 5%, в то время как ввоз товаров в Россию сократился на 38%. Единовременный шлагбаум на пути качественной европейской продукции создал на внутреннем рынке России огромный вакуум, который – как считали в правительстве – должны были занять отечественные производители. Однако этого – согласно со всеми законами экономики – не случилось. Вместо обещанного властями «импортозамещения», в стране начала набирать обороты инфляция. В правительстве продолжали отрицать очевидное, заявляя, что большинство россиян не почувствуют на себе последствий продуктового эмбарго, потому что из Европы в Россию привозили продукты класса «люкс» - элитные сорта сыра, дорогостоящее мясо и консервированные мидии – то есть то, что обычная российская семья практически никогда не покупает. Однако здесь власти немного слукавили – несомненно, наибольший удар был нанесен как раз по вышеперечисленным позициям, и почувствовали его в основном элитные российские рестораны, закупавшие испанский хамон и французский сыр. Заменить французский рокфор практически невозможно – как и любой дорогой сорт сыра, он производится и выдерживается в специальных условиях. Организовывать производство такого сыра в России было бессмысленно – слишком незначительная доля населения могла позволить себе этот продукт, а значит его массовое производство просто не окупилось бы. Именно поэтому ни о каком ипортозамещении камамбера и фуагры не могло и не может быть и речи. Но параллельно с сырами, под запрет попали польские овощи и фрукты, прибалтийская молочка и мясная продукция, свозившаяся в Россию со всего Евросоюза. Отсутствие сотен тонн продуктов, которые в обычных условиях массово поставлялись со всей Европы, тут же дало о себе знать – вместо падения цен, характерного для периода сбора урожая, Росстат зафиксировал их рост. «Импортозаместить» мясо, молоко и фрукты с овощами можно, но на это требуются годы и деньги, которых у российских производителей не было. В результате, на рынке начал появляться некачественный российский продукт вперемешку с контрабандой, количество которой выросло в десятки раз. Больше всего пострадала сырная отрасль – по последним данным, более 70% сыров на полках российских магазинов – это подделка на пальмовом масле вместо натуральных жиров, и с целым набором стабилизаторов, ароматизаторов и красителей. То, что подделать нельзя - мясо, крупы – просто выросло в цене в два-три раза. Дорожало даже то, что никогда не ввозилось в Россию. К примеру, в 2014 году тонна гречки стоила 16 тыс. рублей, а в этом – уже 34 тыс. Причиной стала элементарная нехватка продуктов на полках магазинов – если раньше к ужину можно было прикупить итальянскую пасту, то теперь лучше взять отечественной гречки, потому что заменить итальянский продукт отечественным аналогом – это все равно что с «Феррари» пересесть на «Ладу». Такой расклад заставил российских покупателей искать выход из сложившейся ситуации – и нашли его довольно быстро – через контрабанду. За год на границе дозрел с десяток схем по провозу «запрещенки». Помогали европейским поставщикам и российским ритейлерам братья-белорусы. К осени сеть кишела фотографиями мидий и креветок «сделанных в Беларуси», а экспорт белорусских фруктов, овощей и молочных продуктов вырос в разы. Правда, по вкусу они подозрительно напоминали ныне запрещенные литовские, латвийские и польские товары. Отдельной группой шли фуры с якобы транзитом в Казахстан. Попадая на территорию России, они растворялись на местных рынках, и так и не доехав до нашего соседа, возвращались в ЕС. Рынок контрабанды за прошедший год увеличился в несколько раз. Таможенники даже не пытались ловить всех, потому что это было невозможно. Действовали по принципу решета – кого-то поймали и завернули, кого-то поймали и потребовали денег, а кого-то упустили. И вот, спустя год, власти наконец-то решили навести порядок на границе, и раз и навсегда пресечь ввоз запретного дорблю в Россию. Правда, делать это начали в весьма неординарный способ – утилизируя продукцию катками и крематориями. ПОЗИЦИЯ КРЕМЛЯ Аргументация властей не лишена логики – если продукты не просто заворачивать, а уничтожать на глазах у всех, то европейские поставщики вместе с покупателями в конце концов откажутся от их ввоза, чтобы не терять деньги. В итоге, было принято решение оборудовать таможни мобильными крематориями, сжигая в них все, что удастся поймать. Идея созрела моментально – еще недели две назад никто и представить не мог, что Россия отправит «в топку» тонны свежих и пригодных к употреблению продуктов. Некоторое время спустя выяснилось, что одними мобильными крематориями не обойтись – слишком много продуктов пробивалось через российскую границу. В итоге, в указе правительства появилась формулировка об «уничтожении любыми способами», но в присутствии понятых и под видеонаблюдением – чтобы никто даже на секунду не засомневался в том, что страна Голодоморов и блокадников может втоптать в землю тонны годной еды. 29 июля президент Путин подписал указ об утилизации, который должен был вступить в силу неделю спустя, 6 августа – то есть, ровно через год после введения продуктового эмбарго. И правительство, и его сторонники уже придумали с десяток аргументов, объясняющих, зачем нужно сжигать мясо. У каждого высказавшегося по этой теме своя точка зрения – кто-то рассуждает о вредности западных продуктов, кто-то о защите капитализма в России, кто-то о невозможности хранить продовольствие на границе. К примеру, ведущий аналитик Mobile Research Group Эльдар Муртазин, написал статью, в которой объединил все вышеперечисленные аргументы. «Есть закон о санкциях, согласно которому к ввозу и продаже в Россию запрещены определенные товары. Многие поставщики нашли обходные и нелегальные пути для их доставки. Поэтому контроль ужесточают, это нормальная мера, иначе все санкции превращаются в фарс, который не дает реального результата. Почему продукты уничтожают? Ответ на этот вопрос очевиден для любого человека, кто включит мозги на пять минут и подумает об этом. Во-первых, уничтожаемые продукты, это те продукты, что попали под санкции и их ввезли с нарушением закона. Во-вторых, таможня или другие органы не имеют технических средств для даже краткосрочного хранения продуктов питания. Кто-то воображает, что таможня построила холодильники для мяса? Или что у нас существуют налоговые деньги (в том числе это и мои налоги), которые можно потратить на экспертизу этих продуктов, их хранение, создание системы распределения по неимущим? Более того, идиотизм этих людей подписывающих петицию распространяется и на то, что они не понимают простой вещи — введенные меры при их эффективной реализации автоматически приведут к исчезновению таких продуктов. Пока они пишут петиции, поток продуктов сокращается и скоро станет совсем небольшим. И значит, что Россия свою задачу выполнила в полной мере», - утверждает Муртазин. Глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, который, по сути, курирует утилизацию еды, кивает на «международный опыт», утверждая, что сжигание мяса и персиков – обычная практика для самых развитых стран мира. К сожалению, чиновник не приводит примеры такого «опыта», а найти их своими силами нам не удалось. Единственное, что хоть как-то напоминает крематории для продуктов в России – это программы утилизации испорченных продуктов на Западе, но даже в этом вопросе иностранцы стараются проявлять благоразумие, раздавая сморщенные яблоки и подсохший хлеб бездомным, вместо того, чтобы выбрасывать их на помойку. К примеру, буквально на днях в Лондоне запустили приложение, с помощью которого соседи могут обмениваться излишками продуктов – не успеваете съесть шампиньоны до того, как отправитесь в отпуск? Создайте объявление, и кто-то обязательно захочет получить ваши грибочки, чтобы вам не пришлось выбрасывать их в мусор. Официальную позицию Кремля по этому вопросу поведал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. Он признал, что уничтожение еды – это «визуально неприятное зрелище». По словам чиновника, к этим продуктам следует относиться как к контрабанде, и тогда давить их будет не так жалко. ГЛАС НАРОДА Позиция противников правительственной инициативы по борьбе с пармезаном сводится к одному – нельзя сжигать еду в стране, где 17 млн граждан находится за чертой бедности. Нельзя сжигать еду, когда в каждой второй семье был кто-то, кто пережил ужасы продразверстки, голодомора, Второй мировой войны и блокады Ленинграда. Нельзя сжигать еду, потому что в ее производство вложены труд и деньги, и кому-то она очень нужна. Аргументов много, все они находят отзыв у россиян, прекрасно помнящих, что такое дефицит, когда дети не знали вкуса апельсинов и бананов, а советский шоколад можно было есть только по праздникам. В ответ на указ правительства была создана петиция, под которой на момент написания этой статьи подписалось свыше 300 тыс. человек. Этим документом граждане предлагают властям отказаться от утилизации продуктов в пользу помощи нуждающимся. Несмотря на то, что петиция создана на государственном сайте «Российская общественная инициатива», и уже давно набрала необходимые 100 тыс. голосов, для того, чтобы быть рассмотренной на федеральном уровне, никто в правительстве так и не прокомментировал предложение гражданских активистов. Против утилизации выступают и известные политические деятели, и представители СМИ, и даже артисты. У всех свои доводы – кто-то напоминает об ужасах блокады Ленинграда, кто-то рассказывает о том, как бабушка запрещала выбрасывать хлеб, кто-то помнит километровые очереди за колбасой, которые стали негласным символом СССР. Известный военный эксперт и журналист Аркадий Бабченко апеллирует к своему солдатскому прошлому, вспоминая полуголодные годы в армии и отсутствие еды во время двух Чеченский войн. «Для меня все происходящее ассоциируется только с одним — с группкой мордатых сержантов в каптерке, тумбочки в которой забиты отобранной у нищих пейзан колбасой; с существованнием в своем теплом сытном уютном мирке группы окончательно ушедших в астрал милиардеров, выбрасывающих на глазах толпы проголодов санкционку в сортирную помойку и вводящих самые жесткие меры наказания за то, что кто-то эту санкционку будет жрать. И уверенных, что так и надо, что они правы», - пишет Бабченко у себя на странице Facebook. Публицист Рустем Адагамов приводит примеры из Дании, где в прошлом году бездомным раздали 15 тонн элитных сортов сыра, который должен был отправиться в Россию, но попал под продуктовое эмбарго. Критика идет и из Госдумы – депутат Дмитрий Гудков проводит параллели между ценами в магазинах и «кострами на границе». «У меня только один вопрос: вы искренне считаете, что навредить Западу важнее, чем помочь собственному народу? Когда вы последний раз были в магазине? Видели там цены? Уверены, что между их повышением и кострами на границе нет никакой связи?», - спрашивает парламентарий. Многие с удивлением вспоминают слова президента Владимира Путина о том, что его мать была блокадницей, пережившей осаду Ленинграда во время Второй мировой войны. Такие страницы в истории семьи должны были бы воспитать особое отношение к еде, но, очевидно, этого не произошло. Известный оппозиционер Алексей Навальный подошел к этому вопросу в традиционной для себя манере – политик выяснил, что несмотря на официальный запрет властей, разные государственные ведомства – в том числе мэрия Москвы, Минобороны и МВД – продолжают закупать «запрещенку» для своих банкетов и памятных мероприятий. Радует, что в этом конкретном случае решение властей не нашло никакого отзыва у населения. Согласно официальному опросу ЦИМЭС, 81% россиян категорически против уничтожения еды, какие бы цели при этом не преследовались. РОССИЯ ЖЖЕТ Впрочем, ни критика общества, ни официальные запросы не дали своего результата – вчера в России уничтожили первые 323 тонны санкционной продукции. Под раздачу попали 10 тонн произведенного в Европе сыра, 73 тонны греческих персиков и нектаринов, томаты, яблоки, апельсины и мясо. В Россельхознадзоре рапортуют – утилизация только набирает обороты! Уже сегодня правительство дало добро на уничтожение 400 тонн продуктов, которые вкатали в землю, сожгли и закопали практически во всех приграничных областях. Вполне ожидаемо, что на свалках, куда свозили «запрещенку», уже появились первые «собиратели» - жители ближайших городов и деревень приехали, чтобы забрать уцелевшие фрукты и овощи, которые из-за роста цен им все реже удается купить в магазине. А пока россияне выуживают из земли сочные нектарины и краснощекие яблоки, Россельхознадзор публикует очередное заявление – количество попыток провезти санкционные товары через российскую границу сократилось практически до нуля.
