Вэлкам хоум
Наш собеседник уверяет, что заключение стало самым страшным периодом его жизни: «Мой дом – Россия. И я готов жить так, как требуют законы родной страны». Наш разговор о перелетах, невыносимой легкости бытия и его новых взглядах на жизнь.
– Миша, долгие годы ты провел в США. Какой она была – американская жизнь российского подростка?
– Я родился в Москве. В 2001 году, когда мне было семь лет, мы с родителями, бабушкой и дедушкой переехали жить в Америку, в Бруклин. Наша семья отправилась туда вслед за сестрой бабушки, которая перебралась в США еще в 80-х годах. Таким образом, в российской школе я отучился всего один год. Со 2 по 12 класс (в Америке обязательное 12-летнее школьное образование) грыз гранит науки в Бруклине. Каким было первое впечатление от нового города? Мне все казалось unreal (в переводе – нереальный. Миша часто вставляет в разговор английские слова. – Прим. авт.) Чувствовал себя героем фильма про русского мальчишку в окружении негров. Ситуация обострялась тем, что я совершенно не знал языка. Но вскоре у меня появился первый друг афрофранцуз Тидал. Затем в нашу компанию влились албанец Мершат и пуэрториканец Кармеллу. А позже вспыхнула первая любовь к итальянке Николь. Не сложилось… Стал встречаться с другой итальянкой, потом с негритянкой… Вообще Бруклин – многонациональный район, и в нем, слава богу, никто никогда не слышал о расизме. Мы росли вместе с албанскими, африканскими, испанскими, ирландскими, канадскими, китайскими детьми и не задумывались, кто какого цвета и у кого какой разрез глаз.
– Ты не знал английского языка. Как быстро восполнил этот пробел?
– Благодаря друзьям ну и, конечно, книгам и занятиям в школе. Меньше чем через полгода я болтал на английском почти как свой (смеется). К тому времени папа от нас уехал (в США он пробыл всего пару месяцев) – вернулся в Россию, на свою малую родину в Нижний Новгород. Мама, имея высшее экономическое образование и красный диплом, устроилась торговать рыбой и одновременно пошла учиться. Позже она получила master’s degree (соответствует степени магистра) и устроилась на работу в банк, где трудится до сих пор. Дослужилась уже до branch manager (заведующий отделением). Я увлекся плаванием (получил звание мастера спорта) и катанием на скейтборде. Работал спасателем на пляже, сотрудником сети ресторанов быстрого обслуживания. Это была насыщенная жизнь!
– При этом твоей страстью всегда был рэп?
– Помню, когда мы только приехали в Америку, у меня был кассетный плеер, и я умолял маму купить мне CD. Она долго сопротивлялась, но все-таки сделала мне этот подарок. Товарищ в школе записал мне mix из песен Eminem, Snoop Dogg и других. Маме эта музыка не понравилась настолько, что она сломала диск. Но я сделал новый. Потом стал писать тексты и музыку. У меня собралось около 500 композиций. Даже есть несколько записанных треков. В те годы я мечтал сделать свое хобби профессией.
– Что больше всего впечатлило тебя в Америке?
– Как я уже сказал, я быстро втянулся в американскую жизнь. Но был один момент, который с содроганием вспоминаю до сих пор. Речь про 11 сентября 2001 года. В тот трагический день произошел теракт: самолеты врезались в 110-этажные башниблизнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Мама работала неподалеку, продавала обувь. По бруклинскому мосту она бежала из Манхэттена в Бруклин. Вернувшись, забрала меня из школы, рассказала о трагедии… Сначала у меня был ступор, потом я, как зомби, смотрел сюжеты про теракт по телевизору и очень боялся, что такое может повториться. Но эмоции поутихли, и мы остались жить в США. Да и к тому времени квартира в Москве была продана, возвращаться было некуда.
– У тебя на руке татуировка серп и молот. С чего вдруг? Когда и почему ты вернулся в Россию?
– Тату сделал еще в Америке в 17 лет. Скажу коротко – захотелось. Я, наверное, не до конца воспринимал США домом. А еще я очень хотел в армию. Все мои родственники по мужской линии служили, и я с детства знал, что любому парню это необходимо. В Америке же армия исключительно контрактная. Сначала я думал пойти в морскую пехоту, но меня остановила длительность срока службы. Минимальный контракт там 4 года. И я принял решение вернуться в Россию. Мне тогда было почти 20 лет. Приехал в Нижний Новгород, пришел в военкомат, откуда в свое время отправлялся служить папа. Попал в Подмосковье, в разведывательно-десантную роту. Вернулся я из армии, как мне казалось, более дисциплинированным и ответственным человеком. Оказалось, что казалось (грустно улыбается).
– Как ты попал в колонию?
– После армии я устроился на работу администратором в компьютерную фирму, стал встречаться с девушкой. Мы хотели пожениться и поехать отдыхать на юг. Но… мое «бруклинское увлечение» привело меня сюда. Я не оправдываюсь: в Америке марихуана не была под запретом. Там я курил и, к сожалению, не видел ничего страшного в том, чтобы делать это и здесь. В итоге за решеткой сроком на три года оказался в июле 2017 года – за хранение наркотиков. Говорю без преувеличения, это для меня самый страшный период. Почему? У меня забрали несколько лет жизни, я остановился в развитии, не могу писать песни. Хотите верьте, хотите нет. Тут, конечно, многие говорят, что не возьмутся за старое, но… свобода и личностный рост мне важнее травки. В январе буду писать ходатайство о замене не отбытой части наказания более мягким видом.
– Чем планируешь заниматься, когда выйдешь на свободу?
– Первую недельку посижу дома, привыкну к людям и к тому, что такое иметь телефон в кармане. А дальше… Наверное, я поспешил, сказав, что время, проведенное в колонии, стало для меня потерянным. Здесь я стал работать строителем. И когда выйду, собираюсь поступить в вуз в Москве и стать в этом деле профессионалом. Моя мечта – принять участие в работе по расширению столичного метро.
– А как же рэп?
– Музыка всегда будет моим увлечением. У меня есть мысль заключить контракт с рекорд-студией и сделать альбом. Но в качестве основного источника дохода это уже не рассматриваю. Повзрослел… (смеется). Помимо этой объективной причины, есть и субъективная: в России нормального рэпа не было и нет. Более того, русский язык для него не предназначен. Наш язык – для душевной музыки, шансона, песен под гитару.
– То есть мыслей о возвращении в Америку у тебя нет?
– Там прошло мое детство, здесь пройдет моя взрослая жизнь.
Оригинал в газете "Казённый дом"