Швея с пулемётом. "Война всё спишет"

Стрелял в своих, а потом вернулся вместе с настоящими героями... В 1945 году после капитуляции Германии встала ещё одна серьёзная задача — вычислить пособников нацистов, скрывавшихся под масками добропорядочных граждан. Некоторые из них даже обзавелись корочками ветеранов. Но потом оказывалось, что службу в частях, указанных в военном билете, "фронтовик" не проходил. Выслеживали предателей до 1980-х годов, а то и дольше.

Вот один из распространённых сценариев: взыграла жадность, человек на старости лет решил получить льготы по реабилитации, а потом оказалось, что в 1941 году он попал в плен, прошёл серьёзную подготовку у нацистов для заброски в тыл, чтобы вести разведывательные и диверсионные действия, а затем удрал вместе с немецкой отступающей армией. Домой попал после того, как его взяли в плен уже американцы и позже передали СССР.

Советскую швею, которая стала палачом у фашистов, в КГБ искали 30 лет. Известная под кличкой "Тонька-пулемётчица" Антонина Макарова в так называемой Локотской республике, созданной нацистами на пересечении Орловской, Брянской и Курской областей, занималась тем, что расстреливала партизан и их родственников.

На сторону гитлеровцев Макарова перешла в 1942 году. После войны её розыском занималась специальная группа сотрудников КГБ. Развязка случилась, когда в 1976-м задержали изменника — бывшего начальника Локотской тюрьмы. Он вспомнил, что пулемётчица до войны проживала в Москве. Так, перебирая анкеты и ведя наблюдение, на неё и вышли. В 1978-м женщину расстреляли. На её счету, согласно неофициальным данным, 1500 убийств.

После первого расстрела чувствовала себя очень плохо, потом привыкла,

— рассказала Макарова незадолго до смерти.

А ещё она до последнего надеялась, что "война всё спишет": "Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили".

Антонина Макарова (Тонька-пулеметчица), 1920-1979 Фото: Viata-libera.ro

Она призналась, что "приходилось расстреливать" не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков, но об этом она "старалась не вспоминать".

Удалось в своё время залечь на дно и ещё одному предателю — целая следственная группа, созданная при Управлении КГБ Ленинградской области, работала также над делом "графа" Строганова. Младший сержант в 1942 году командовал отрядом красноармейцев, который попал в плен. Командир почти сразу перешёл на сторону нацистов. Дослужился до унтер-офицера, а после войны перебрался в Австрию. Выдавал себя за графа, пользуясь известной фамилией.

Но в 1950-м он вернулся в СССР, где у него осталась жена. Между тем к тому моменту следовали выяснили, что батальон "графа" причастен к уничтожению партизанского отряда. В итоге Строганов попался.

Выдавали жесты и мимика

Во многих случаях, по словам историков, предателей вычисляли в короткой беседе. Помимо работы со списками частей, попавших в окружение, с базами по полицаям, с досье на лагеря и старост, следователи считывали невербальные реакции. Человек говорит одно, а язык тела — совсем другое. Это несоответствие моментально вызывало сомнения. За 10-15 минут следователь делал первичное заключение: этот человек — обычный беженец, а тот — потенциальный коллаборационист. Так, например, бывшего полицая в Смоленске на допросе выдали ладони — они сильно потели. Он это понимал и пытался незаметно вытирать их о брюки. Его отправили на повторную проверку и в дальнейшем выяснили, что он виновен в расстреле 17 мирных жителей.

Если невербальные сигналы (поза, мимика) трижды не совпадали с вербальными ответами, это считалось признаком лжи. Чтобы лишить человека возможности скрыть жесты, его усаживали на жёсткий стул под яркий свет. Воздействовали на преступников и подставные агенты, которые в камере делились "своей историей". Дескать, "и я был полицаем, лучше сразу скажи — легче будет".

Когда советские войска освобождали территорию, они забирали не только пленных, но и архивы. Самые жуткие и подробные материалы — из лагерей. Так, в Травниках нашли картотеку с тысячами фамилий охранников и полицаев.

В 1942 году нацисты создали в Польше концентрационный лагерь Треблинка, где были охранники из числа бывших красноармейцев. НКВД и КГБ тщательно изучали их личные дела, просеивая через картотеки тысячи имён. И вот в1974-м в Крым приехал с туристической группой гражданин США Фёдор Федоренко. Он, как потом оказалось, был охранником концентрационного лагеря Треблинка. Расследование выявило чудовищные эпизоды — "турист" принимал участие в пытках и казнях. Есть данные, что он "лично загонял людей в газовые камеры". Пока он работал в Треблинке, там свели в могилу около миллиона человек.

После войны злодею удалось сбежать, он припеваючи жил в США, загорал в Майами. Человеком он был не бедным (самое жуткое: охранники в концлагерях не просто забирали у пленных ценности, но и снимали их с трупов). Когда его вызвали на допрос в Крыму и подвезли до места на служебной машине, Фёдоров саркастично заметил, что у следователей машины старые и плохие, и предложил подарить им новую "Волгу".

Так преступники пополнили военную элиту

Особый разговор — открытые суды в СССР над военными преступниками. Население поддержало обвинение и желало подсудимым самого строгого наказания. О заседаниях снимали фильмы, издавали книги, писали репортажи. Одним из первых оперативники допросили находившегося в советском плену немецкого генерал-майора Йозефа Рупрехта. Он сознался в преступлениях и сдал почти всех подельников. В итоге арестовали около 20 бывших высокопоставленных военнослужащих вермахта. В 1947-м их судили на открытом процессе. Там они вели себя скромно и тихо, вину признавали, но ссылались на то, что лишь выполняли приказ.

В рамках обеспечения открытых процессов над военными преступниками в конце 1945-го — начале 1946 года велось наиболее тщательное расследование. В итоге повешение в Киеве двенадцати нацистов на площади Калинина видели и одобрили более 200 тысяч горожан.

После смерти Сталина иностранцы, осуждённые на закрытых и открытых процессах, были переданы в 1955-1956 годах властям своих стран. Большинству военных преступников было позволено вернуться к гражданским профессиям, а кому-то — даже войти в политическую и военную элиту.