«О други игрищ и забав…»
№02 (6403) от 16 января 2026
братья Калабуховы из окружения С.А. Есенина
Занимаясь изучением жизни и творчества нашего замечательного земляка, всеми любимого поэта С.А. Есенина, а также истории территориальных органов безопасности, мы достаточно часто встречали рязанскую фамилию Калабуховы. Одни рязанские Калабуховы многое сделали для защиты и развития родного края, другие были простыми тружениками, прожившими нелегкую, а нередко и короткую трагическую жизнь. Они были уроженцами Клепиковского уезда Рязанской губернии, ныне Спас-Клепиковского района Рязанской области, из деревень Владычино, Ершово и других.
Герои нашего повествования – Михаил и Федор Калабуховы – родились и до определенного времени проживали в деревне Владычино, находившейся в 8 км от Спас-Клепиков, в лесистой, богатой на озера, реки и болота местности рязанской Мещёры.
В 1897 году их отца Ивана Григорьевича Калабухова призвали на военную службу в царскую армию. По возвращении, уже в период Русско-японской войны, он вновь был мобилизован в действующую армию на Дальний Восток, где затем и погиб в боях под Мукденом.
Младший сын Федор Калабухов вспоминал в своей биографии в 1940 году: «Еще при жизни отец неоднократно выражал желание дать образование своим детям. Выполняя его желание, мать после окончания нами сельской школы отдала нас с братом во второклассную школу с неполным пансионом – за 24 рубля в год, прекратив отдавать нашу пенсию от земства за погибшего отца в большую семью Калабуховых. Помещая нас на учебу, мать с трудом добилась согласия на это в семье. Школа эта находилась в 10 км от деревни, в большом торговом селе Спас-Клепики, и представляла собой закрытое учебное заведение типа «Бурсы» Помяловского. Меня эта школа не удовлетворяла. Она готовила в основном дьячков и очень неохотно представляла окончившим ее места учителей в церковно-приходских школах». Подобно отзывался об этом учебном заведении и юный Сергей Есенин в стихотворении «Пребывание в школе» из «Больных дум»: «Душно мне в этих холодных стенах, сырость и мрак без просвета».
Михаил был отдан во второклассную учительскую школу в 1908 году, а Федор – в 1911-м. Вот тут-то они и пересеклись с будущим великим российским поэтом Сергеем Александровичем Есениным, поступившим туда на учебу в 1908 году по протекции константиновского священника отца Иоанна. Только благодаря заработанным в Москве отцом Александром Никитичем Есениным деньгам Сергей смог обучаться в школе. Это очень важный факт в судьбе поэта, о котором как-то умалчивают современные исследователи жизни и творчества Есенина.
В официальных есениноведческих изданиях – таких, как «Летопись жизни и творчества С.А. Есенина», академическом «Полном собрании сочинений С.А. Есенина» практически отсутствуют какие-либо сведения о братьях Калабуховых, соучениках Сергея Есенина. Цитируется только одно высказывание Сергея в письме Григорию Панфилову из Константинова от июня 1911 года, где тот дает нелестные характеристики некоторым соученикам по школе – Епифанову, Тиранову, Яковлеву и Калабухову. Так случилось, что в одном классе с Михаилом учился задушевный друг Сергея – Гриша Панфилов, проживавший с родителями в Спас-Клепиках.
До последнего времени было не ясно, в связи с чем Есенин так характеризует Михаила Калабухова? Ситуацию прояснили сведения из письма Анастасии Александровны Калабуховой, двоюродной сестры Федора Калабухова, копию которого и другие письма и фотографии нам по запросу любезно предоставили работники музея-заповедника: «Федор Иванович рассказывал, что Есенин был большой задира, вспыльчивым, драчливым мальчиком. Он жил в общежитии при училище, а Калабуховы ходили в деревню Владычино. Был такой инцидент, что у Есенина украли тетради, где им были написаны стихи. И только с помощью вмешательства учителя тетради были возвращены. Подозревая в этом братьев Калабуховых, Сергей гнался за ними с дубинкой до леса перед деревней Владычино. Федор, как бы для обороны, носил с собой нож». А нам из воспоминаний сверстников Сергея известно, что тот, чтобы при необходимости защитить себя, носил на всякий случай камни в карманах.
Теперь нам становится понятным, почему Сергей Есенин в тот момент нелестно отозвался о Михаиле Калабухове. Вот это единственное есенинское высказывание и наложило негативный отпечаток на общее восприятие образа сверстника поэта Михаила Калабухова даже современными есениноведами. В письме сестры далее сообщается, что, по рассказам Федора Ивановича, Есенин иногда вместе с братьями после окончания школьных занятий прогуливался до их деревни, поддерживая нормальные взаимоотношения. За время учебы в двухгодичной учительской школе любознательный Сергей Есенин обошел все близлежащие деревни и сёла, где проживали его соученики, хорошо знал местность и природный ландшафт Спас-Клепиков и окрестностей.
По нашему мнению, негативное представление о братьях Калабуховых необходимо преодолеть. Они были целеустремленными и организованными молодыми людьми, всеми силами пытались получить достойное образование и профессию, чтобы не сидеть на шее бесправной матери, самостоятельно выбравшись из деревенской нищеты.
В 1911 году после окончания второклассной учительской школы Михаил вместе с дядьями уехал на заработки в Забайкалье, в Читу. Там поступил в вечернюю техническую школу, получив специальность техника-строителя. В 1913 году школу окончил Федор. Пытался продолжить образование, но из-за отсутствия средств ему пришлось поступить на службу в качестве «мальчика» в Спас-Клепиковское Агентство Соединенного Банка, а в 1914-м он стал конторщиком этого банка. Все планы братьев на будущее порушила разразившаяся Первая мировая война. Михаил был досрочно призван в армию в 1915 году, а Федор – в 1916-м. Первый в 1916 году окончил школу прапорщиков и был направлен на фронт, где в том же году попал к немцам в плен, откуда позже ему удалось бежать. «Какой-то крестьянин, замаскировав на телеге бороной и сеном, смог вывезти его из плена. По возвращении Михаил командовал ротой особого батальона Губчека в Рязани. Воевал с Колчаком. Последние годы, до 1937 года, жил и работал в Рязани».
Федор служил в 217-м запасном пехотном полку в г. Зарайске, а в 1917 году был отправлен рядовым на фронт в 25-й Туркестанский стрелковый полк, откуда затем переведен в штаб младшим писарем. Октябрьскую революцию встретил близ реки Неман. В конце 1917-го из армии был демобилизован как имеющий специальное образование учителя, а с мая 1918 года поступил на работу бухгалтером в прежний банк. Однако в ноябре того же года был призван в Красную армию в 79-й стрелковый полк в г. Рязани, а затем выехал на Восточный фронт против Колчака в составе 5-го маршевого батальона 5-й Красной армии. Дошел с ним до Челябинска.
После разгрома Колчака Федор Калабухов был откомандирован в распоряжение начальника УПРОДКРАПРИУРВО в Свердловск в качестве секретаря. В феврале 1921-го откомандирован на учебу в кавалерийскую школу. Однако весной по болезни выехал на родину, где был оставлен при Спас-Клепиковском военкомате, откуда был мобилизован как учитель. В декабре стал учительствовать в Ершовской начальной школе. Через год перешел на работу бухгалтером в финотдел Спас-Клепиков и так в дальнейшем продвигался по финансовой части. В связи с серьезным заболеванием сына в конце 1939 года по личному заявлению переехал на работу главным бухгалтером в один из филиалов Госбанка Крыма в г. Саки.
«С началом Великой Отечественной войны Федор Иванович вместе с последними войсками из Севастополя эвакуировал банковские ценности и деньги. А когда освободили Крым, вернулся снова на работу. Во время войны сокрушался, что с него не снимают бронь, чтобы идти на фронт… Он был незаурядным человеком, а Спас-Клепиковское училище заложило в нем тягу к знаниям, ко всему прекрасному. Его знали и ценили в Москве. Он очень любил свою работу», – писала его дочь Кира Федоровна Степанова.
В материалах родственников Михаила Ивановича Калабухова, переданных в Государственный музей-заповедник С.А. Есенина, указывалось, что в Рязани после возвращения из плена он командовал ротой особого назначения батальона при Губчека, воевал с Колчаком, в последнее время работал руководителем строительного подотдела завода «Рязсельмаш». В наших опубликованных работах «Народный заступник», «Есенин и Рязгубчека» мы сделали предположение, что М.И. Калабухов либо А.М. Калабухов, уроженец соседнего с. Ершово Спас-Клепиковского района, также служившего в Рязгубчека, в 1918 году, возможно, оказали помощь С.А. Есенину по вызволению односельчан, взятых чекистами в заложники за участие в разграблении баржи с продовольствием, плывшей в Москву по реке Оке мимо с. Константиново. В 1937 году, согласно сведениям от родных, по неизвестным причинам он был репрессирован, и его дальнейшая судьба им неизвестна.
Судьба Михаила Калабухова заинтересовала нас, и мы провели собственное расследование.
…1937 год, печальный год для нашей страны. Время, когда повсеместно царило репрессивное беззаконие. Добропорядочный советский гражданин, участник войны, бывший сотрудник Рязгубчека, строитель социалистического общества М.И. Калабухов вместе с 24 другими рязанцами – бывшими офицерами царской и белой армий разных возрастов якобы стал «руководителем» контрреволюционной повстанческой группировки.
Из материалов архивного следственного дела №П–6346, хранящегося в УФСБ РФ по Рязанской области, следует, что за доказательства виновности Михаила Ивановича были приняты показания осужденного по другому делу В.Н. Рудольфа, который сообщил следствию, что «в его присутствии тот высказывал пораженческие настроения, что скоро будет война СССР с Германией, в которой Советская власть потерпит поражение. В этой войне они должны будут поддержать вспыхнувшее восстание, встав во главе его, обеспечив разгром страны. Вдохновителем этой группировки являлся Калабухов М.И.»
В конце сентября 1937 года М.И. Калабухову было объявлено об окончании следствия, а 21.11.1937 г. утверждено обвинительное заключение всем 24 фигурантам следственного дела, среди которых Михаил Иванович значился под пунктом 15.
Будучи допрошенными в качестве обвиняемых 15 человек (в т.ч. Калабухов М.И. – Ю.Б.) виновными себя не признали.
Приговор 24 фигурантам следственного дела был приведен в исполнение в Москве 23.12.1937 г. Все они были расстреляны в один день и захоронены в общей безымянной могиле вблизи поселка Бутово, о чем в деле имеются соответствующие отметки. Это печальное место ныне известно, как Бутовский полигон.
Их родные до конца 1950-х годов ничего не знали о судьбе своих близких. Обращаясь в различные инстанции, они получали ничего не значащие ответы: «сослан в дальние лагеря», «осужден тройкой к ссылке на 10 лет» или просто – «судьба неизвестна».
После смерти И.В. Сталина лёд по восстановлению реальных событий и добрых имен невинно репрессированных тронулся. В связи с многочисленными обращениями родственников, по делу 23.06.1956 г. прокуратурой Рязанской области был подготовлен протест, который 22.08.1958 г. был рассмотрен президиумом Рязанского областного суда. Вынесено постановление, где указано, что какой-либо «контрреволюционной организации на самом деле не существовало, по делу имели место грубые нарушения норм УПК. На основании ст. 418 УПК и Указа от 19.08.1955 г. Президиум постановил: постановление тройки при УНКВД СССР по Рязанской области от 21.11.1937 г. – отменить, дело в отношении всех фигурантов производством прекратить за отсутствием состава преступления.
Об этом письменно были информированы родственники двадцати четырех репрессированных по делу разанцев…
… Над куполом церковных глав
Тень от зари упала ниже.
О други игрищ и забав,
Уж я вас больше не увижу!
В забвенье канули года,
Вослед и вы ушли куда-то.
И лишь по-прежнему вода
Шумит за мельницей крылатой.
И часто я в вечерней мгле,
Под звон надломленной осоки,
Молюсь дымящейся земле
О невозвратных и далеких.
Сергей Есенин,
июнь 1916
Юрий Блудов, историк-краевед, член Международного
есенинского общества «Радуница», член Союза
журналистов России, ветеран ФСБ России