Иван Катышев, директор Музея художественного освоения Арктики имени Борисова: «Для многих Арктика по-прежнему — другая планета»
В Третьяковской галерее проходит выставка «Арктика. Полюс цвета». Одним из ее открытий стали масштабные полотна Александра Борисова — первого живописца Арктики, высоко ценимого Павлом Третьяковым. Имя этого художника, исколесившего Новую Землю, сегодня почти неизвестно широкому зрителю. А между тем в Архангельске почти 20 лет работает Музей художественного освоения Арктики им. А.А. Борисова, открытый еще в 2008 году. Здесь хранится более 400 произведений Борисова. Как, впрочем, и работы другого певца Севера — Степана Писахова или творения ненецкого художника-самоучки Тыко Вылки. «Культуромания» поговорила с директором музея Иваном Катышевым о том, как художники прошлого и современности осмысляли Арктику и почему в наши дни почти невозможно повторить экспедиции Борисова.
— Многие только сейчас открывают для себя Александра Борисова — а ведь ему посвящен музей. Расскажите об этом художнике.
— Он родился в 1866 году в семье государственных крестьян. В силу родительского обета был отправлен в монастырь на Соловецкие острова, поступил в иконописную школу. Там его заметили Великий князь Владимир Александрович, президент Академии художеств, а также генерал Андрей Боголюбов, известный меценат. Они перевезли талантливого юношу в столицу. Борисов поступил в рисовальную школу Общества поощрения художеств, потом стал вольнослушателем Императорской академии художеств. Сначала учился в пейзажной мастерской Ивана Шишкина, а когда Шишкин заболел, вместе с Николаем Рерихом перешел в пейзажную мастерскую Архипа Куинджи. Мэтр прививал своим студентам интерес к точным наукам, например, химии: показывал, как изготавливать пигменты. Отсюда — особая цветовая тональность картин Борисова, его любовь к тончайшим оттенкам.
Еще Борисова опекал Сергей Витте, пригласивший художника в экспедицию на Кольский полуостров в 1894 году. В итоге эти места стали для Борисова точкой притяжения. Через два года, в 1896-м, после окончания академии, он вновь отправился туда — для сбора этюдного материала. Экспедиция выдалась долгой: Скандинавия, Кола, Кандалакша, Архангельск и, наконец, Новая Земля, от которой он буквально потерял голову. Интересно, что за год до Борисова Новую Землю посетили Коровин и Серов. Их поездка фактически стала рекламной кампанией железной дороги Саввы Морозова. Они путешествовали по северу в дорогом люксовом вагоне, наблюдали за природой через окно. Потом пересели на пароход: во время стоянки в норвежском Хаммерфесте Коровин зарисовал северное сияние. А на Новой Земле ему категорически не понравилось — вокруг было серо и уныло.
Для Борисова Новая Земля напротив стала главным источником вдохновения. Ему, крестьянскому сыну, трудно было конкурировать с художниками из столиц. Нужно было придумать такое, что до него никто не делал. В 1900 году Борисов отправился в организованную им 14-месячную экспедицию на Новую Землю. Для этого он построил яхту с водоизмещением 40 тонн под названием «Мечта» — чтобы рисовать лед с воды. Можно сказать, это была прямая трансляция из Арктики. Или другое сравнение: представьте, что человек прилетел на Луну, достал мольберт и краски и, несмотря громоздкий скафандр, невесомость и лунную пыль, написал несколько пейзажей, а потом привез их на Землю. По смелости и сложности исполнения это можно сравнить с тем, что сделал Борисов.
Кстати, спонсором его экспедиции выступил сам Николай II. То есть государство понимало, как важно закрепить за Россией право на арктические территории. Это можно сделать с помощью документов или заявлений, но картина — самое очевидное свидетельство. После возвращения в Россию Борисов отправился в заграничное турне, которое продлилось три года: с 1905-го по 1908-й. Он показал русскую Арктику президенту Франции, королю Великобритании, а также американскому президенту на ужине в Белом доме.
— Как получилось, что, несмотря на прижизненный успех, Борисова сегодня почти не помнят?
— Ему оказалось тесно в рамках искусства, и он ступил на чужую для художника территорию. С 1909 года Борисов занимался вопросами логистики и транспортного обеспечения. Жители Центральной России порой не догадываются о том, какая у нас огромная страна. В Архангельске можно сесть на поезд, выехать с последней станции в городе — Исакогорки — и только через три часа оказаться на следующей, Обозерской. А между ними — километры болот.
В конце XIX — начале XX века люди начали осознавать масштабы России: есть Сибирь, Урал, другие огромные территории, их нужно осваивать, прокладывать железные дороги, рыть каналы, строить города. И Борисов включился в этот процесс. На повестке дня встал вопрос связывания Сибири и европейской части России. Художник разработал проект Великого сибирского пути. Вначале это был водный путь, потом — водно-железнодорожный и наконец — только железнодорожный. Проект получил одобрение Ленина, включившего его в план ГОЭЛРО. Борисову якобы предлагали пост министра путей сообщения, хотя подтверждений этому мы не обнаружили. Однако в итоге у художника нашлись противники, поскольку его план конкурировал с проектом Северного морского пути. Борисов боролся за свои идеи до последнего, но в 1934 году скоропостижно скончался — из-за порока сердца.
— В чем заключается его своеобразие как живописца?
— Борисова высоко ценил Павел Третьяков, считавший, что его работы — пример нового национального искусства, хотя многие в его окружении относились к художнику скептически. Кстати, сам Борисов в 1903 году пытался передать свои арктические картины не в художественный отдел Русского музея, а в этнографический. Сегодня одна его работа находится в постоянной экспозиции парижского Музея Орсе, среди импрессионистов: по крайней мере, так было в 2024 году. При этом импрессионисты изображали не красоту Нормандии, а прежде всего собственные впечатления. А когда смотришь на работы Борисова, например, на поздний цикл «Зимняя сказка», узнаешь конкретные места. Его северный лес — не фантазия, а вполне реальный вид из окна. У большей части изображенных им мест можно определить географические координаты. Это касается и арктических работ. Так что, по идее, можно повторить путь Борисова — проехать по Новой Земле по запечатленным им местам. Хотя на самом деле сегодня это вряд ли возможно.
— Почему?
— Большая часть Новой Земли — полигон Минобороны. Правда, несколько лет назад они были готовы нас пустить. К сожалению, подвела ледовая обстановка в Карском море: 9 баллов по десятибалльной шкале.
Но даже военные передвигаются на Новой Земле на вертолетах. Это дешевле, проще, безопаснее. Последние комплексные экспедиции состояли из ученых, годами путешествовавших по Арктике. У них были вездеходы, вооруженная охрана, за их передвижениями следили из космоса. А Борисов сумел преодолеть 900 километров по бездорожью на упряжке, без карты, защищаясь от белых медведей. Добравшись до пролива Маточкин Шар, построил там мастерскую. Несмотря на чудовищные погодные условия — на холоде мгновенно замерзала краска, ломались кисти, — написал картину, изобразив двух тюленей, которые нежатся на солнышке. Многие зрители даже не подозревают о том, какая героическая история стоит за этим произведением. Так что его импрессионизм — лишь метод правдивого изображения реальности. Недаром работы Борисова кажутся объемными: у них есть некий 3D-эффект. Они прекрасно выглядят на мониторе, но при печати словно теряются. Поэтому мы не спешим выпускать его каталог.
— Арктику изображали не только Борисов или Коровин, но и другие художники, в том числе — родившиеся на Севере. Какой они ее видели?
— Арктику и правда писали многие советские художники. Но надо понимать: Советский Союз создал универсального человека. Можно относиться к этому как угодно, но это факт. Неважно, где ты родился — в Новосибирске, во Владивостоке, на Кавказе, на Севере, на территории Белоруссии, Казахстана… У всех — общий язык и культурный бэкграунд. Поэтому художники, побывавшие в Арктике — Григорий Рябоконь или Дмитрий Свешников, — относились к ней как к родному дому: она была для них своей — как Крым, Кавказ, Дальний Восток. Это был взгляд человека унифицированной советской культуры. Может быть, немножко покровительственный — такой взгляд старшего товарища. С уважением, но все же чуть сверху.
Другое дело — художники — представители малых народов. Можно вспомнить историю Всесоюзного арктического института, созданного в 1920-е. Туда свезли молодых способных ребят — представителей малых народов, которых не удалось ассимилировать, поскольку у них не было письменности. И встал вопрос: как их научить? Например, объяснить, что такое двигатель моторной лодки. Решение нашлось неожиданно — когда студенты начали рисовать: изображать охоту, сцены привычного им быта. В итоге их стали обучать с помощью рисунков: на лекциях они изображали, например, устройство двигателя внутреннего сгорания. Но самое главное — благодаря рисункам выяснилось, что люди, выросшие в совершенно иной парадигме, тоже видят мир красочным, интересным. Тыко Вылко, Константин Панков, Василий Уза, Кирилл Маремьянин, Василий Сироткин...
— А как современные художники изображают Арктику?
— Для многих это по-прежнему другая планета и неизведанная территория. В конце прошлого года мы показали в музее выставку московской художницы Александры Федосовой. Она провела на борту научно-экспедиционного судна «Михаил Сомов» более 70 дней: дошла по Северному морскому пути из Архангельска до Чукотки и обратно. Перед экспедицией мы с ней изучали авторов, писавших Арктику: Борисова, Степана Писахова, Тыко Вылку. Фёдора Решетникова, Игоря Рубана. Смотрели, какой путь в осмыслении Арктики проделали художники — вплоть до современности.
Вообще, у молодых авторов много энтузиазма, задора, но порой не хватает знаний. Они думают, что Арктику еще никто не рисовал и они окажутся первыми. Или мечтают поразить зрителей скульптурами из арктического мусора. Последний случай — абсолютно реальный. Мы тогда еще сотрудничали со скандинавскими странами. Оттуда приехали музейщики и заявили: «Будем делать инсталляции из арктического мусора». Мы говорим — хорошо, только на всякий случай проверьте, чтобы в нем не было радиации. Мы-то к ней привыкли, а вы, ребята, наверное, не готовы. До 2022 года скандинавские коллеги активно интересовались северными народами и территориями. Сейчас в силу обстоятельств контакты прекратились. И — как ни странно — произошло некое оздоровление. Мы перестали оглядываться по сторонам и наконец с интересом взглянули на самих себя. Открываются резиденции, куда приезжают со всей России, живут в традиционной обстановке. Художники все больше узнают о Борисове и о Писахове, вдохновляются их работами. Так что связь поколений не прервалась и даже укрепилась.
— Какие планы у Музея художественного освоения Арктики?
— В этом году исполняется 160 лет со дня рождения Александра Борисова. Наш план минимум — провести все приуроченные к этой дате мероприятия. Например, выставку в Петербурге в особняке князя Юсупова на Литейном, которая откроется во втором полугодии 2026-го. План максимум — увидеть однажды корабль с именем Борисова на борту. А главная цель — вернуть его имя в пантеон великих русских национальных художников. Чтобы среднестатистический россиянин, проснувшись среди ночи, мог назвать не только Шишкина, Левитана, но и Борисова.
Может назвать не только Шишкина и Левитана, но и Борисова — Ксения Воротынцева.
Фото: Государственное музейное объединение «Художественная культура Русского Севера»