Потаенный Пришвин
Написанные Михаилом Пришвиным рассказы о природе входят в школьную программу по литературе. Их читают в начальных классах, а повесть-сказка «Кладовая солнца» предназначена для шестиклассников. Все знают, что есть писатель Пришвин, и он классик. Настоящего Пришвина при этом знают немногие: его большие, написанные для взрослых тексты почти забыты.
Культуру медленного, вдумчивого, неспешного чтения убивает привычка поглощать короткие посты в социальных сетях и видеоконтент. Нас, с нашими способностями к сочувствию и умением поставить себя на место другого, исторически сформировало чтение длинных и непростых художественных текстов: многие социологи считают, что современный человек появился благодаря романам. Сейчас Пришвин становится потаенным писателем. Его произведения написаны великолепным, но, кажется, чужим для 2026 года языком. Ему были неважны занимательные сюжеты.
Он писал необыкновенно красивую, но при этом сложную, философскую прозу. Его главным произведением стали многотомные «Дневники», которые можно читать и перечитывать всю жизнь. Но это неспешное, не пытающееся развлечь — и поэтому вызывающе несовременное чтение. В романе «Кащеева цепь» Пришвин писал: «Раньше со мной всегда было так, что, написав частичку, какую можешь написать в один раз, ты поневоле расстаешься с написанным и потом возвращаешься к нему не писателем, а читателем. Бывает, что сам как писатель вчера наслаждался написанным, а когда пришел как читатель, то сгоряча разорвал рукопись и бросил ее в корзину. Это самое случилось с «Кащеевой цепью». Написав роман, я не почувствовал на обычном месте своего читателя. К этому надо понять, что я сейчас говорю о читателе не в смысле читателя-потребителя. Книга неплохо написана, и по литературному каналу тиражи ее разбегались в какие-нибудь две-три недели. Я говорю сейчас не о читателе, который кушает книгу, вернее слизывает ее вкусную часть для своего личного отдыха. Мой же органический читатель книгу не кушает, а переживает ее и вовлекает себя в сотворчество...».
Он прожил не одну, а несколько жизней, и каждая из них была интересна и наполнена смыслом. Родился писатель в 1873 году, когда Российская Империя была на пике могущества, в селе Хрущёво-Лёвшино. Его дед, Дмитрий Иванович Пришвин, был елецким купцом первой гильдии. Позже, во время и после революции, в своих дневниках писатель оплакал гибнущие, разоряемые мужиками дворянские усадьбы. Одна из них принадлежала ему: видеть, как гибнут твой дом и посаженный тобою сад, было больно.
Его первой жизни другому хватило бы на долгий век. Юный Пришвин был исключен из гимназии. Он отучился в реальном училище, сдал гимназический курс экстерном — и был исключен из высшего учебного заведения за пропаганду марксизма. Получил высшее образование в Германии, там же пережил короткую, уместившуюся в несколько недель любовь к студентке Сорбонны Варваре Измалковой: чувство оказалось таким сильным, что это питало его творчество долгие годы.
Он работал агрономом. Стал этнографом. Ездил в экспедицию на Русский Север собирать народные сказки. Начал писать художественную прозу — и был успешен, первое собрание его сочинений вышло еще до революции. Во время Первой мировой войны стал военным корреспондентом, и довольно долго был на фронте...
А потом случился октябрь 1917 года, и у Пришвина, которому было уже за сорок, началась совсем новая жизнь. В Гражданскую войну он спасался, как мог, учительствовал, жил в деревне. Чудом уцелел: молодая советская власть заметила его посвященный Ленину фельетон с говорящим названием «Убивец». После Гражданской войны продолжил писать — но столкнулся с цензурой. В 1922 году отправил свою автобиографическую повесть «Раб обезьяний» на рецензию Льву Троцкому, и тот отозвался о ней так: «Признаю за вещью крупные художественные достоинства, но с политической точки зрения она сплошь контрреволюционна».
И он в своих произведениях заговорил на безопасном для новой власти и для самого себя языке. Проза Пришвина оказалась востребована: социалистическое строительство воспевали многие, но люди хотели читать и «о птичках». А о сброшенных с церквей колоколах, разоренных усадьбах и ставивших его в тупик парадоксах новой жизни он писал в стол. В дневниках — для себя.
Писатель, которого Константин Паустовский называл «певцом русской природы», нашел путь к сердцу юных читателей. Многие из его рассказов стали классикой и до сих пор входят в программы школьного и внеклассного чтения. Он умел приоткрыть для читателя тайный мир природы, сделать его близким и понятым, учил в своих произведениях быть настоящим человеком — добрым, наблюдательным и ответственным за все живое.
Еще он увлекался фотографией: собирая материал для книг, ездил по стране в купленном на гонорары грузовичке, превращенном в домик на колесах и фотолабораторию. Его хорошо издавали: Пришвин купил и первый советский легковой автомобиль «ГАЗ-А». В начале тридцатых годов это могли позволить себе единицы. Претендовавшая на главенство в литературе Российская Ассоциация Пролетарских Писателей воевала с его творчеством, расчищая место для своих, но у Пришвина оказался сильный защитник. Сталин считал книгу важным, государственным делом: кто есть кто в советской литературе в конечном счете он определял сам. В 1934 году, на Первом съезде советских писателей Михаил Пришвин был избран членом правления. Кандидатуры десятерых членов правления подбирал сам Иосиф Виссарионович. Пришвин получил большую квартиру на шестом этаже нового писательского дома в Лаврушинском переулке — и это тоже было знаком признания и статуса.
Он ни к кому не подлаживался, не спешил за временем — и оказался востребован, хотя, как казалось окружающим, жил вне эпохи, писал «о птичках». Время было суровым, в его книгах можно было найти убежище от того, что происходило вокруг. А вождь Советского Союза, как можно предположить, ценил Пришвина и за то, что тот олицетворял преемственность советской и классической русской литературы.
В 67 лет Пришвин развелся и женился на своем литературном секретаре Валерии Лиорко, женщине, на 26 лет моложе него. Его первая жена, крестьянка Ефросинья Смогалева, работала у Пришвина по дому, когда он в 1903 году служил агрономом. Она родила ему четверых сыновей, двое из которых умерли во младенчестве, и, в конце концов, получила его фамилию, когда повзрослевшие Лев и Пётр Пришвины уже сдали выпускные экзамены в школе. Безграмотная крестьянка и успешный писатель, более неподходящую пару трудно было представить, однако они прожили вместе тридцать лет, преодолевая самые сложные жизненные периоды. Пришвин мучился, что живет, по сути, с духовно чужим человеком. Только в 1936 году он решился на расставание.
Валерия Лиорко пришла в дом писателя, когда тот искал литературного помощника для работы над тетрадями своего дневника — и осталась с ним до конца его жизни, подарив 14 лет счастливой любви. Кроткая, верующая и глубоко интеллигентная женщина, отбыла три года ссылки в Западной Сибири по обвинению в участии в «церковно-монархическом контрреволюционном заговоре». Пытаясь их разлучить, сыновья Пришвина угрожали НКВД, — но это осталось пустой угрозой.
Так, в 1940 году, Пришвин женился во второй раз. Прежде он не был счастлив с женщинами, а без малого в 70 лет нашел свое счастье. Впереди была полная любви, освещенная творчеством новая жизнь.
Он написал военные книги «Повесть нашего времени» и «Рассказы о ленинградских детях», роман «Осударева дорога», повесть «Корабельная чаща» и сказку-быль «Кладовая солнца», которая стала одним из наиболее известных произведений писателя. К слову, повесть об опасном походе брата и сестры в лес за клюквой была написана в мае 1945 года для конкурса на лучшую книгу для детей, объявленного Министерством просвещения РСФСР. На конкурсе повесть получила первую премию и была напечатана в июльском выпуске журнала «Октябрь», став последним крупным произведением писателя, опубликованным при его жизни.
Пришвина не стало в 1954 году, тогда ему был 81-й год. Валерия Дмитриевна пережила мужа на 25 лет. Она превратила их дачу в Дунине, где писатель жил с 1946 по 1954 год, в мемориальный музей, работала с его архивами, издавая не опубликованные при жизни Пришвина произведения, расшифровывала и перепечатывала дневник, надеясь, что придет время и он увидит свет.
Незадолго до смерти Михаил Пришвин записал в своем дневнике: «первое трудное дело в жизни — это жениться счастливо, второе, еще более трудное — счастливо умереть». Ему это удалось. А жизнь он прожил внешне сумбурную, но удивительно гармоничную, насыщенную, внутренне яркую, и тут ему можно позавидовать. Умение не спорить со своим временем и, в то же время, не подлаживаясь к нему, говорить о том, что думаешь и чувствуешь — редкий дар. У Пришвина он был.
А тем, кто хочет взглянуть на нашу страну и наш народ, да и на саму природу человека с неожиданной стороны, стоит прочесть его дневники.
Пришвин — точно непотаенный писатель для Алексея Филиппова.
Фото: фрагмент картины А.И. Кириллова «Портрет М.М. Пришвина», 1959–1960.