Экс-начальника колонии, где бунтовали заключенные, обвинили в незаконной рубке леса
С момента самого громкого и страшного тюремного бунта в истории современной России (произошел в Ангарской колонии № 15) минуло ровно 5 лет. И эту дату «отметили» двумя знаковыми событиями. Во-первых, вынесен приговор 12 арестантам. Им вменили ст. 212 УК «Массовые беспорядки» и ст. 321 УК РФ «Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества» и осудили на сроки от 5,5 лет до 21 года. Во-вторых, бывшему начальнику злосчастной колонии Андрею Верещаку предъявлено обвинение в незаконной рубке лесных насаждений в особо крупном размере.
Как эти два события связаны? Объясняют ли они что в действительно произошло пять лет назад в Ангарской колонии? Об этом — в материале обозревателя «365NEWS». Фото: пресс-служба СУ СК России по Иркутской области тестовый баннер под заглавное изображение
История о бунте в ИК № 15, который произошел 9-11 апреля 2020 года, до сих пор полна загадок. Напомню, что изначально осужденные в ШИЗО нанесли себе увечья, потом в отрядах стали крушить казенное имущество, жечь оборудование на производстве, напали на сотрудников. Пострадал даже начальник ГУФСИН по Иркутской области Леонид Сагалаков, который приехал на переговоры — его ударили камнем в голову. Вспыхнули и сгорели дотла несколько зданий на промзоне.
Этот бунт был поистине бессмысленный и беспощадный. И за ним последовали еще жестокие последствия: вывезенные в СИЗО № 1 и СИЗО №6 осужденные подверглись пыткам, в том числе сексуальному насилию. Их целью, по словам пострадавших, было получение признания в организации бунта.
В итоге в числе обвиненных в тяжком преступлении оказались люди, у которых, как казалось, совсем не было мотива. Так, одному оставалось до освобождения считанные недели, он стремился поскорее оказаться дома, с семьей. Другой имел безупречную характеристику, множество поощрений и мечтал об условно-досрочном освобождении. Примерно то же самое можно сказать еще о нескольких, но были и реальные уголовники.
Рецидивист Игорь Колосов был признан организатором бунта и одновременно потерпевшим по делу о пытках. Изначально он дал признательные показания, а потом от них отказался. На суде Колосов рассказывал, как нещадно, до потери сознания, его били. «Передо мной разложили осужденных из ИК № 15 в два ряда и сказали, что если я не признаюсь, то ни один из них не останется мужчиной. Дальше.. На моих глазах произошло изнасилование. Мужики плакали, просили меня остановить это. В итоге я согласился дать показания». Замечу: четверо «разработчиков», которые избивали Колосова, были признаны виновными и получили реальные сроки.
А вот цитата из показаний другого осужденного Дениса Покусаева: «Нам раздали листочки и ручки и сказали писать объяснения на имя Сагалакова по поводу обстоятельств бунта в ИК № 15».
Никто из 12 обвиненных в организации бунта осужденных на судебном процессе своей вины не признал. Однако в феврале 2025 года они получили большие сроки.
Понимание же того, кто мог стоять за бунтом, у некоторых экспертов возникло после ареста бывшего начальника колонии Андрея Верещака. Его заподозрили в получении взятки и превышении должностных полномочий. А в июне 2023 года признали виновным и назначили 10 лет колонии строгого режима.
— В ГУФСИН Иркутской области несколько лет не было начальника, а были Врио, — рассказывает наш эксперт. — ИК № 15 — крупный лагерь с большими мощностями по лесопереработке и большой промзоной. Рассказываю свою версию произошедшего. Верещак злоупотреблял этим и всяческим образом использовал свои полномочия и промзону для незаконных махинаций с лесом и прочей производимой там продукцией. Верещак понимал, что с приходом на пост начальника ГУФСИН Сагалакова и его команды будут делать некую ревизию его деятельности за эти годы. И хищений точно не скрыть. Что в таких случаях можно сделать? Спалить промзону, причем чужими руками, и все списать на пожар. Разумеется, нельзя утверждать, что беспорядки возникли по этой причине. Но осужденные из ИК-15 неоднократно рассказывали, что накануне оперативники им накручивали жути типа вот придет Сагалаков и он вам устроит невыносимые условия содержания. Некоторые понимали, что Сагалаков действительно может такое устроить. Ну а спровоцировать бунт в ШИЗО несложно. При этом, по показаниям некоторых заключенных за несколько дней до ЧП из лагеря вывозили ценные станки, материалы. При этом обычно бунтовщики никогда не поджигают зону, потому как могут сами сгореть. Ведь попытаться спастись от наступающего огня и пожара через забор — это верная смерть, поскольку по периметру стоят автоматчики будут стрелять, точно не задумываясь. Мог ли Верещак вести двойную игру, которую разоблачил Сагалаков? Кстати, дело о взятке в отношении него появилось благодаря материалам, которые представил в СК именно ГУФСИН.
Это, повторюсь, только версия нашего эксперта. Но на днях мы получили косвенное подтверждение. В официальном телеграмм-канале СК по Иркутской области сообщается, что возбуждено уголовное дело о контрабанде и незаконной рубке деревьев в особо крупном размере организованной группой лиц. В эту группу входили руководителя лесопромышленной организации, его подчиненных и бывшее должностное лицо ГУФСИН России по Иркутской области. Цитирую, «по версии следствия, в 2017 году фактический руководитель лесопромышленной организации со своими подчиненными организовал контрабанду лесоматериалов за границу в объеме более 10 тысяч кубических метров. В 2018 году фигуранты совместно с начальником одного из исправительных учреждений ГУФСИН на территории Иркутской области совершили незаконную рубку лесных насаждений в Черемховском районе, причинив ущерб на общую сумму более 23 млн рублей».
Угадайте, кто этот «начальник одного из исправительных учреждений»? Верещак. А само учреждение — ИК №15, где в тот момент отбывало наказание больше тысячи человек.
Новое дело, по слухам, появилось после визита одного важного российского чиновника в Китай, где ему пожаловались, на то, что иркутский бизнесмен «задолжал» им 10 миллионов долларов. Это укрепляет версию о том, что осужденные оказались разменной монетой в игре на большие деньги.