Теория бобров: как успешный столичный инженер стала сценаристом в Калуге
Ещё 15 лет назад Надежда Лутошкина жила в Москве, работала в престижной фирме инженером после МАИ, получала солидную зарплату. Казалось, всё стабильно и вполне успешно — карьера, финансы, столичная жизнь. Но совершенно внезапно — так выглядело со стороны — девушка поступает во ВГИК, заканчивает его, увольняется, переезжает в Калугу и занимается документальным кино.
Девушка и самолёты
Надя всегда любила писать, ещё будучи маленькой, «издала книгу» с рассказом про светлячков — сшила листочки с печатными буквами. В старших классах отправила рассказы на конкурс в Литературный институт, но не прошла. Расстроилась и решила — раз таланта нет, придётся плыть по течению. Она училась в физматклассе, какой технический выбирать, выпускнице было всё равно. Решила подать документы в МАИ — и прошла по конкурсу.
— Я оказалась единственной девушкой в группе и единственной иногородней, кто жил в общежитии, которое называлось «башня», — для москвичей это портал в ад какой-то. И вот первая контрольная, проверка знаний по матанализу, — вспоминает Надя, — и все написали на двойки, а я одна — на пятёрку! У нас в 9-й гимназии был у всех высокий уровень по математике, и любой троечник написал бы на пять. Но в тот момент однокурсники меня восприняли как зубрилу какую-то из «портала в ад», и достаточно сложно было найти с ними общий язык.
Обаятельная блондинка, проектирующая самолёты, — это разрыв шаблонов и стопроцентное внимание. Девушка до сих пор со смехом вспоминает защиту диплома, похожую на историю из «Ералаша».
— Дипломным проектом у меня была разработка привода установки авиационного вооружения — устройства, которое запускает ракету. Защита проходила на заводе. И там доценты, профессора смотрят на меня, а я такая нарядная, в красивом розовом костюме, юбка-клёш с воланами, рассказываю. И вдруг один профессор спрашивает: «А что у вас тут на плакате? Самолёты разве так летают?» Я смотрю на чертёж и правда не понимаю, что там происходит, думаю: «Ну всё, это провал!» И тут кто-то из комиссии говорит: «Да у вас плакат повешен вверх ногами!» И все начинают смеяться. В общем, диплом я сдала на пять.
Крутой вираж
Ещё во время учебы студентка начала работать в престижной фирме инженером-проектировщиком. Платили хорошо, случилось несколько интересных командировок — в Благовещенск, в Ханты-Мансийск. Но девушка чувствовала, что это не то, чему она хочет посвятить свою жизнь, и в какой-то момент решила попробовать поступить во ВГИК на сценарный факультет.
— С девяти до шести я работала инженером, чтобы оплачивать учёбу, а вечером до десяти мы учились, и это было так интересно! По субботам в девять утра начинались просмотры, нам показывали величайшие шедевры. Просыпаешься, идёшь в вуз и пытаешься понять глубину кинематографа, — рассказывает Надя.
Но потом, когда обучение было позади, новоявленный сценарист столкнулась с суровой реальностью — на работу, связанную с кино, она устроиться не могла. Чтобы оплачивать аренду квартиры, Надежде приходилось по-прежнему работать инженером и параллельно писать сценарии. По одному из них, кстати, сняли выпуск программы «Галилео».
— Было грустно — хотелось заниматься кино, а приходилось работать инженером, — делится Надя. — Я стала ходить к психологу, и одна из тем, которую мы обсуждали, — есть ли жизнь за МКАДом. Когда ты живёшь в Москве, закончил вуз, начал строить карьеру, то возвращение обратно в Калугу — это как будто откат назад, как будто ты сдалась. Такое мнение распространено среди москвичей.
Так или иначе, но девушка приняла решение переехать в Калугу и отправила резюме на две телекомпании. На «Нике» откликнулись и приняли на работу.
— Сначала меня отправили снимать сюжеты для «Новостей». Я съездила несколько раз, и это мне жутко не понравилось, подумала — лучше инженером быть, чем заниматься новостями. И тогда шеф-редактор сказал: «Ну ладно, попробуй себя в отделе тематических программ». Так я оказалась на телекомпании, где до сих пор работаю.
Ещё одна профессия
Не сразу по возвращении в Калугу девушке удалось достигнуть гармонии с собой.
— Я как-то приехала в Москву к подруге и стала рассказывать, как работаю сценаристом на телекомпании, и она была в ужасе. Ты что, говорит, это деградация, переезжай сюда, я устрою тебя кассиром на заправку, будешь жить как человек!
На психолога у смутившейся Нади денег тогда не было, и она решила… сама стать психологом. И …поступила в очередной вуз. И даже какое-то время консультировала клиентов. До тех пор, пока не начала разочаровываться в психологии.
При этом параллельно нашла группу, которая занималась восточными практиками управления внутренним состоянием.
– Это не какие-то сектантские, а вполне себе простые и адекватные занятия. Они помогли мне понять, что наше состояние зависит не от того, что происходит, а от тебя. Это и навык управления вниманием, и концентрация. Это всё намного эффективнее, чем психология, потому что нет костыля в виде психолога.
Психологи нужны, особенно в кризисных ситуациях, например, при катастрофах, когда человеку остро требуется рука помощи. Но чаще люди начинают ходить на терапию, ходят, ходят, становятся зависимы, на свои навыки опираться не могут.
То, что предписано
Первое время на телекомпании Надежда только писала сценарии, позже начала пробовать себя и в роли режиссёра. Параллельно, кстати, она успела написать несколько сценариев для сериала «Мухтар. Новый след». Продолжить работу в кино игровом — в планах Лутошкиной. В этом году таким фильмом стал проект телекомпании «Ника» «Останься».
Сейчас на её счету — огромное количество региональных, всероссийских и международных побед. Каждый новый год приносит Лутошкиной очередное призёрство — где-то вошла в тройку, где-то заняла первое место или получила Гран-при.
— Я люблю докфильмы. Собирать мозаику, выстраивать сюжет — когда это делаю, то понимаю, что занимаюсь своим делом, в период работы над фильмом могу вообще ни о чём больше не думать.
Я даже сформулировала «теорию бобров». Реальная история — бобра поселили в квартиру, и он каждое утро шёл строить плотину в коридоре. Вечером хозяева её разбирали, а утром он вставал и строил заново. Его не заставляли, не обучали — у него на уровне генетики прописано: надо строить! Когда люди находят работу, которая им где-то там предписана, они счастливы! Люди-бобры выделяются на фоне других, это не про «сделать что-то полезное», а просто про то, что им нравится.
Мне кажется, написание сценариев — это то, что мне где-то предписано.
Недавно из архивных документов я узнала о статье 42-го года. Там описали, как солдат бежал в атаку и кричал: «За Калугу! За Циолковского!» После этих слов по нему прошла пулемётная очередь. Меня это поразило и, наверное, стало каким-то лейтмотивом всей журналистской работы. В Калужской области витает особый дух. И пусть здесь живёт не так много знаменитых людей, но много сумасшедших, в смысле одержимых своими идеями, своим творчеством, своими проектами. С ними очень интересно общаться, про них хочется делать сумасшедшие фильмы.