Мы-то, напомню, если кто забыл, через пень-колоду эллинизированные славяне

Мы-то, напомню, если кто забыл, через пень-колоду эллинизированные славяне. Что нам даёт право утверждать, что наша рецепция этой сложной греческой веры сохранила изначальную полноту, в отличие, к примеру, от латинской? При том, что ещё в античном Риме греческое образование (в дополнение к латинскому) было минимальным требованием к любому культурному человеку, а в наших сирых болотцах и на своём-то собственном языке читать-писать могли немногие, я уж молчу про язык Сократа с Платоном, не говоря уж про язык Цицерона с Сенекой. Что мы такого поняли важного у этих самых греков, чего не поняли латиняне?

Здесь важно, что на протяжении всей нашей дальнейшей истории тот выбор, который встал однажды перед Александром, в новом ракурсе и на новых условиях снова вставал перед каждым следующим поколением, включая даже и нынешнее. Путин между Анкориджем и Тяньцзинем — снова на той же самой развилке. На ней же был и другой наш Александр, на тильзитском плоту два с лишним века назад — а пятнадцатью годами позже уже у себя во дворце, выбирая между Кошелевым и Фотием. Как, в общем-то, и Сталин в Тегеране-Ялте-Потсдаме, и Василий Тёмный в день приезда митрополита Исидора в Москву с Флорентийского собора, и вожди Семибоярщины в переговорах о воцарении Владислава — я специально называю очень разные эпохи, личностей и обстоятельства. Выглядит очень большой вольностью, что я ставлю все эти события в один ряд, но на определённом уровне абстрагирования легко понять, что я имею в виду.

Кстати, самый значимый для меня из эпизодов этого ряда — решение митрополита Алексия и его ученика Сергия Радонежского выбрать сторону Паламы в споре с Варлаамом Калабрийским. Казалось бы, совсем уж отвлечённый богословский спор двух учёных греков о каких-то запредельных "исихиях" и "тонких энергиях" — но современники очень хорошо понимали, что это значит не только в сфере веры, но и в сфере самой что ни на есть сермяжной политики. Потому что если Варлаам прав про возможность познания Бога с помощью рацио и аристотелевской науки — тогда незачем городить огород, надо идти в унию и восстанавливать христианское единство. Если же прав Палама про Фаворский свет — тогда надо держаться своей веры, даже ценой вполне вероятной уже в те годы гибели и Царьграда, и, соответственно, Софии Константинопольской. Объяснять эту связь долго и сложно, но вот уже у ученика того же Сергия (и Феофана Грека), Андрея Рублёва, очень хорошо получилось без всяких слов отобразить это кисточкой художника.

У культуры память куда лучше, чем у людей, только работает немного по-другому — и именно поэтому из Киевской Лавры сейчас выбрасывают мощи: эти-то черти ничего не забыли из перечисленного; они знают, что делают. И это правда не про "религию", это про веру в очень широком, куда шире церковного, смысле. В том, когда задают прямой вопрос "во что ты веришь", и ты ищешь слова, с трудом пытаясь выразить невыразимое.