Урок ценою в жизнь: истории новомучеников-просветителей и учителей

Выдающийся богослов, для которого вера и наука были неразделимы

Научная карьера Ивана Васильевича Попова была блестящей. Он совмещал работу в Московской духовной академии (МДА) с преподаванием на историко-филологическом факультете Московского университета в качестве приват-доцента.

Попов был убежденным сторонником синтеза веры и знания. В статье «Богословские факультеты» (1906) он писал, что «разобщение... веры и просвещения составляет истинное бедствие нашей религиозной жизни». Иван Васильевич настаивал, что богословие не может развиваться в отрыве от других наук: «Нельзя изучать каноническое право, не зная элементов юриспруденции. Церковная история... требует от исследователя глубоких познаний в восточных языках, в классической философии...»

Активно участвуя в церковной жизни, он был членом Предсоборного присутствия, а затем и Поместного Собора 1917–1918 годов, где занимался вопросами духовного образования. В 1917 году он успешно защитил докторскую диссертацию «Личность и учение блаженного Августина».

После закрытия МДА он продолжал преподавать в Московском университете до 1923 года, а также на Высших богословских женских курсах. Его принципиальная позиция (в 1919 году он протестовал против изъятия мощей преподобного Сергия Радонежского) и верность Церкви привели к череде арестов. В 1925 году он был осужден на 3 года лагерей по обвинению в «сборе сведений о репрессированных епископах». Отбывал срок в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН), где, по данным жития, работал учителем школы грамотности. Именно там он стал составителем знаменитой «Памятной записки соловецких епископов».

Научный авторитет Попова был столь высок, что в 1932 году его ненадолго привезли из ссылки в Москву, чтобы перевести некий латинский текст для академического издания. После последнего ареста в 1937 году он был обвинен в «контрреволюционной агитации» и приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 8 февраля 1938 года в Енисейске.

Протоиерей, сельский пастырь-просветитель

Протоиерей Михаил Белороссов был простым провинциальным батюшкой, который почти всю свою жизнь посвятил образованию в родном Романове-Борисоглебске (ныне Тутаев). После семинарии он более двадцати лет служил в Воскресенском храме и одновременно был законоучителем в целой сети учебных заведений: городском земском начальном училище, низшей ремесленной школе, начальном училище при льняной мануфактуре и воскресной школе. Он также был катехизатором и постоянным членом епархиального училищного совета.

Ценность этой работы трудно переоценить, ведь уровень знания основ веры в то время оставлял желать лучшего. Об этом накануне революции писал другой исповедник — священномученик Андроник (Никольский): «Недостаток даже простейшего христианского просвещения в народе — вот что прежде всего приходится отметить …Не говорю о взрослых, даже учащиеся в разных школах дети не знают молитв, Священной Истории, начатков веры. Отрадные же исключения в этом отношении очень редки, к сожалению.

Не знают житий святых, имена которых носят, даже дней памяти их не знают. Не развито сознательной привычки молиться дома утром и вечером, почему за лето, не ходя в школу, почти все дети вовсе забывают выученные в школе зимой молитвы. Не заметно и зачатков любви и обычая благочестивого — читать Слово Божие, хотя бы Евангелие».

Духовным просвещением своих земляков и занимался отец Михаил, скромный, нестяжательный пастырь, содержавший большую семью. После революции и закрытия своего храма он хотел переехать к родным в Ярославль. На дорогах было неспокойно, но он отказался отправиться в путь в светской одежде: отказ от рясы счел недостойным священника. Это стоило ему жизни: по дороге он был арестован по ложному обвинению и расстрелян в 1920 году.

Профессор права, создатель судов для малолетних и приютов

Профессор Санкт-Петербургского университета Юрий Новицкий был блестящим юристом и историком права. Его научная карьера началась в Киеве, продолжилась в Петербурге. Для перспективного молодого ученого была запланирована стажировка в Европе, но помешала Первая мировая война.

Его  научная и педагогическая деятельность всегда была неразрывно связана с активной христианской и гражданской позицией. Еще в Киеве он прославился как создатель суда для малолетних и организатор приюта для детей ссыльнокаторжных, стремясь дать шанс на исправление тем, кто оказался на обочине жизни. Современники называли его «человеком дела».

В юриспруденции и истории его интересовали как фундаментальные вещи, так и практические аспекты. В нестабильные годы революции и Гражданской войны, когда научные заведения постоянно открывались, закрывались и реформировались, он читал самые разные курсы лекций, давая знания, насущно необходимые в текущий момент, — например, по фабричному праву.

Новицкий не ограничивался преподаванием в Петроградском университете, принимая активное участие в жизни других учебных заведений Петрограда — Политехнического института, Педагогического института дошкольного образования, Педагогического института социального воспитания нормального и дефективного ребенка (это стало закономерным продолжением служения на благо детей, начатого в Киеве).

После революции, разрываясь между работой в трех петроградских вузах, он самоотверженно пытался спасти и церковное образование: участвовал в создании Богословского института в Петрограде.

Сохранилось свидетельство, что весной 1922 года Новицкого навестил философ Лев  Карсавин. Знаток религиозной жизни Запада, он был сподвижником Юрия Петровича по Богословскому институту. «Юра, — говорил он Новицкому. — Подумай еще раз. Поедем. Здесь ничего не будет. Ты погибнешь». «Здесь моя Родина, — ответил Юрий Петрович. — Я останусь…»

Активная христианская и общественная позиция юриста, а также близость к митрополиту Вениамину (Казанскому) привели к аресту. В 1922 году Юрий Новицкий был расстрелян по печально известному Петроградскому делу. Сиротой осталась его 15-летняя дочь Ксения. Она пошла по стопам отца: стала заслуженным педагогом, директором школы, талантливым преподавателем химии, была удостоена орденов Ленина и Трудового Красного Знамени.

Епископ, реформатор духовного училища

Выпускник Санкт-Петербургской духовной академии, иеромонах Дамиан (в миру Дмитрий Воскресенский) высоко ставил не только веру, но и знание. Одновременно с духовной академией он окончил Санкт-Петербургский археологический институт, в 1904–1905 гг. состоял благочинным академического духовенства. Позднее он  был назначен смотрителем (директором) Старооскольского духовного училища. Помимо административных обязанностей, он лично преподавал учащимся старших классов церковный Устав и катехизис. Интересный факт: именно он ввел в программу училища, что было редкостью для таких учебных заведений, изучение иностранных языков — немецкого и французского.

Позже он стал епископом и управлял своей родной Курской епархией. В 1932 году он был арестован и отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. В 1937 году, в период Большого террора, он был вывезен с Соловков и расстрелян в урочище Сандармох в Карелии, где погибли тысячи узников Соловецкого лагеря.

Эти новомученики, такие разные по своему положению — ученый-богослов, сельский священник, столичный профессор и монах-реформатор, — объединены главным: для них вера была источником стремления нести свет знания, а учительство — формой служения Богу и людям. Они до конца остались верны этому служению, пройдя через тюрьмы, ссылки и лагеря. Свой последний, главный урок они преподали уже не в учебных аудиториях, а самой своей жизнью и смертью.