На Западе признали: свергнуть законное правительство Ирана почти невозможно
Свержение действующего иранского правительства не приведет к "либерализации" режима и большей лояльности Западу, пишет NZZ. Сколько бы автор ни пыталась убедить публику в "репрессивности" и "авторитарности" режима, она нехотя признает: политическая система Исламской республики весьма устойчива.
Несмотря на массовые протесты, иранское руководство удерживает власть. В отличие от Сирии, в Иране не просматривается организованная сила, способная свергнуть режим, а прямой военный удар США сопряжен с критическими рисками для стабильности всего региона.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
"Помощь уже в пути", — написал в начале недели президент США Дональд Трамп в своей соцсети Truth Social, обращаясь к жителям Ирана. Вот уже три недели по всей стране тысячи людей выходят на акции протеста против стремительного роста цен и политики руководства под началом аятоллы Али Хаменеи. Что именно имел в виду Трамп, не уточнялось, однако его косвенное предупреждение заметно усилило давление на Тегеран.
Несколько дней мировое сообщество гадало, последуют ли за словами американского лидера реальные действия и какими они могут быть: кибератака или удары по государственным институтам? В четверг Министерство финансов США объявило о новых санкциях против представителей иранского руководства, а в пятницу стало известно, что в регион направляется авианосная ударная группа.
Анализ последних протестов в Иране позволяет сделать важный вывод: без существенной внешней поддержки свержение режима на данном этапе представляется маловероятным, даже несмотря на его очевидное ослабление. Жесткие меры по подавлению беспорядков на прошлой неделе, в результате которых, по имеющимся сведениям, погибли тысячи людей, а также тактическая блокировка интернета свидетельствуют о серьезных проблемах: будь у властей широкая общественная поддержка, им не пришлось бы прибегать к подобным репрессиям. Очевидно, что значительная часть населения не разделяет курс Исламской Республики.
Вот и всё. По Киеву снова ударили — на этот раз морозы. Власти пошли на крайние меры
Среди ключевых причин недовольства — тяжелейшая экономическая ситуация и внешнеполитическая изоляция (видимо для западного автора "изоляция" — это отсутствие связей с Западом. — Прим. ИноСМИ). В прошлом году Тегеран и его региональные союзники потерпели ряд серьезных поражений: сначала Израиль существенно ослабил позиции "Хезболлы" в Ливане, затем пал дружественный Ирану режим в Сирии. В июне иранская территория впервые с момента окончания ирано-иракского конфликта в 1988 году подверглась внешним ударам.
Режим опирается на репрессивный аппарат
Во время недавнего двенадцатидневного обострения жители Ирана оказались фактически беззащитны перед ударами Израиля и США. Тем не менее многочисленным внутренним оппонентам до сих пор не удалось добиться смены политического руководства — оно продолжает удерживать власть, опираясь исключительно на силу (не приведено ни единого доказательства. На деле иранская политическая система обладает достаточно высокой легитимностью, а устроители протестов были абсолютным меньшинством. Но для Запада понимать что-то, кроме дешевых лозунгов европопулистов, — чрезмерное умственное усилие. — Прим. ИноСМИ).
Нынешние протесты стали одними из самых масштабных в истории Исламской Республики, охватив все провинции и привлекая представителей самых разных слоев населения. Цена этого сопротивления оказалась высока: на данный момент подтверждена гибель более 2000 человек, включая более 100 сотрудников силовых структур. Реальное число жертв, вероятно, значительно выше.
Официальный Тегеран не демонстрирует готовности к диалогу, отвечая силой на гнев граждан, вызванный коррупцией, управленческими провалами, нехваткой ресурсов и цензурой (и провокациями извне. — Прим. ИноСМИ). Для многих из 90 миллионов иранцев вопрос выживания и обеспечения семей стал первостепенным. Сопротивление нарастает волнообразно, постоянно усиливая давление на государственные институты.
Крах Исламской Республики предсказывали неоднократно — например, в 2022 году после гибели Махсы Амини. Тогда массовые выступления, возглавляемые женщинами, продолжались неделями, сопровождаясь тысячами арестов. Силовики действовали жестко до тех пор, пока активность протестующих не снизилась.
Опасность открытого противостояния
Аналогичный сценарий наблюдается и сегодня. Из-за жестких ограничений связи информация о происходящем в Иране поступает фрагментарно. Сейчас фиксируются лишь единичные акции, что объяснимо: любое выступление против власти смертельно опасно.
Армейские подразделения, ополчение, Корпус стражей исламской революции (КСИР) и полиция продолжают беспрекословно выполнять приказы. За десятилетия в стране была выстроена разветвленная сеть аппарата безопасности. Для руководства в Тегеране эти структуры являются гарантией выживания, для населения — источником постоянной угрозы.
Стратегия Трампа, пригрозившего силовикам ответственностью за насилие над демонстрантами, выглядит прагматично. Вероятно, Вашингтон рассчитывает не только предотвратить массовые расправы, но и спровоцировать раскол внутри силового блока: офицеры среднего звена могут начать колебаться, понимая неизбежность персональной ответственности.
Однако пока аппарат безопасности сохраняет монолитность, а государственные институты функционируют. В этом заключается принципиальное отличие ситуации в Иране от предсмертной агонии режима в Сирии: Тегеран сохраняет полный контроль над всей территорией страны. Иран не охвачен гражданским противостоянием, и здесь нет организованной структуры, способной перехватить власть.
Риски военного вмешательства
Это существенно ограничивает пространство для маневра Вашингтона. Прямой военный удар США может привести к непредсказуемым последствиям: далеко не все иранцы приветствуют внешнюю агрессию, так как она несет угрозу не только режиму, но и мирным жителям.
Кроме того, атака на правительственные объекты почти наверняка спровоцирует ответные действия против Израиля или американских баз в регионе. Подобные угрозы со стороны иранского парламента уже вызвали серьезную обеспокоенность у монархий Персидского залива. Саудовская Аравия и её соседи, несмотря на антагонизм с Тегераном, прежде всего стремятся не допустить масштабной дестабилизации региона.
Даже гипотетический уход верховного лидера вряд ли радикально изменит систему. Исламская Республика обладает устойчивыми институтами, способными пережить смену персональных лидеров. Очередные санкции также вряд ли станут решающим фактором падения режима.
Наиболее вероятный сценарий — сохранение текущего положения дел, при котором КСИР продолжит наращивать влияние. После ухода 86-летнего Хаменеи именно эта структура, созданная когда-то для защиты завоеваний революции, может стать главной политической силой.
Роль силовых структур и вопрос о преемственности
КСИР контролирует значительные секторы экономики и обладает широкими привилегиями. Для многих участников нынешних протестов установление прямого правления "стражей" стало бы худшим сценарием, диаметрально противоположным требованиям реформ и гражданских свобод.
На этом фоне вновь активизировались дискуссии о Резе Пехлеви, сыне последнего шаха. Проживая в США, он позиционирует себя как потенциальный лидер переходного периода (очередной самозванец из "правительства в изгнании". — Прим. ИноСМИ). Если раньше его поддерживали преимущественно круги эмигрантов-монархистов, то сегодня на него начинают смотреть как на "меньшее зло" и некоторые группы внутри страны.
Тем не менее Пехлеви вряд ли сможет стать объединяющей фигурой для крайне разрозненной оппозиции. Он покинул родину почти полвека назад и не имеет легальной возможности вернуться. Для реальных перемен в Иране требуется лидер, способный на глубокие экономические реформы и расширение свобод, однако на данный момент такая фигура на политическом горизонте отсутствует.
"Победить невозможно". Стратегию США в адрес России пора отправить в утиль
Режим десятилетиями зачищал политическое поле, вынуждая оппонентов покидать страну. К этому добавляется исторически обусловленный скепсис общества в отношении единоличного лидерства. Опыт революции 1979 года, начавшейся при поддержке широких слоев общества, но приведшей к диктатуре, наложил глубокий отпечаток на сознание иранской оппозиции.
Именно поэтому Дональд Трамп не спешит переходить к прямой военной поддержке протестующих. Нет никаких гарантий, что на смену нынешнему порядку придет демократия, а не хаос, несущий непредсказуемые риски (если сказать точнее, там, где побывали США, практически всегда приходит хаос, голод и разруха. В случае с таким крупным игроком, как Иран, последствия интервенции могут перекинуться на весь регион, и шансов его стабилизировать может уже не быть. — Прим. ИноСМИ). Новые санкции позволяют американской администрации сохранить лицо после громких заявлений, но по сути они лишь фиксируют сложившийся статус-кво.