Жена футболиста Смолова призналась — ее спасли собрания анонимных наркоманов: «Без них точно не встала бы на ноги»
Карина Смолова (в девичестве — Истомина), жена известного российского футболиста из «Краснодара» Федора Смолова, призналась, что ее спасли собрания анонимных наркоманов.
«Сколько времени у тебя ушло, чтоб целиком и полностью чувствовать себя стабильно? Сколько времени ты уделила психотерапии? И занимаешься ли с психотерапевтом сейчас?» — спросили у Карины.
Жена Смолова в ответ опубликовала в своем телеграм-канале длинный текст, в котором рассказала:
«В 2016-м я переживала из-за расставания и решила пойти к психологу. Так началась долгая вереница специалистов, но я все время попадала не в те руки. Это было сложно назвать качественной терапией, так как улучшений не наблюдалось. В 2018-м я несколько лет ходила к психологу-консультанту, хотя у меня уже были проблемы с зависимостями и селфхармом. Она не имела права брать меня в терапию. Ее методы только вредили. Она считала, что мое употребление нужно рассматривать как ‘изюминку’, а проблемы в личной жизни — это норма, потому что я — творческая личность.
Я понятия не имела, что с диагнозами работают только клинические психологи и психотерапевты. Про доказательные подходы тоже не слышала, поэтому ни о каком КПТ речи не шло. Только в октябре 2020 года мне поставили пограничное расстройство личности, хотя до этого я уже была у нескольких психиатров, и они были жутко некомпетентны. Хотя я набирала 8/9 пунктов по критериям ПРЛ. Это было так очевидно, но они ставили то БАР, то циклотимию.
Один спрашивал, живу ли я половой жизнью (при чем здесь это?), другой пичкал прозаком, от которого меня жутко тошнило, но мои жалобы он не слушал.
Мне ничего не помогало, потому что не было адекватного лечения. Уверена, если бы психпросвет был развит, как сейчас, и я бы попала к хорошему специалисту, то еще в 2016-м можно было бы меня подлатать и многих бы тяжелых ситуаций в моей жизни не случилось. Но я ни о чем не жалею. Прошлое стоически принимаю. Без него я бы не получила того, что имею сейчас.
7 января 2021 года пошла на свое первое собрание анонимных наркоманов. Я ходила иногда по несколько раз в день. Была на собраниях в Сочи, Дубае и даже Канкуне. Мои любимые в Москве — это в церкви у КМ20, в англиканской церкви у Большой Никитской, «Окунь» на 1905 и легендарный «Хон-Гиль-Дон». На ХГД было ощущение, что попала в пионерский лагерь. Там было очень весело. Я нашла там подруг, с которыми общаюсь до сих пор.
АН — это лучшее, куда может попасть человек, страдающий зависимостями. Собрания спасли меня. Я не была уже полтора года, но без них я бы точно не встала на ноги. Я трезвая с 3 января 2021 года. У меня ни разу не было срыва, и надеюсь, так будет и дальше.
В октябре 2021-го я пошла на тренинг и на личную терапию ДБТ. Это изменило мою жизнь полностью. В анонимках прислали колкие комментарии, что я часто употребляю такие пошлости, как ‘ценности, валидация, руминации, осознанность’, но мне полгода мозг этим промывали каждый понедельник с 7 до 9 вечера. Я прописывала гексафлексы, компасы ценностей, приводила 10 примеров валидации.
На тренинг нужно ходить год. Это два круга. Но мне очень хотелось выздороветь. Я вызубрила все навыки, и меня отпустили через полгода. Личную терапию я продолжала до ноября 2023-го. Последняя наша сессия с психологом состоялась, когда я была глубоко пузатая. Мы подвели итоги терапии, и я отправилась рожать.
Не ожидайте от терапии быстрого облегчения. Даже когда была в ней, мне долго было очень плохо. Первый год нужно просто стиснуть зубы и терпеть. Не стоит ожидать внушительных результатов в первые месяцы. Я начала получать наслаждение от жизни с мая 2022-го, после полутора лет.
После рождения дочери я посетила около пяти сессий у психолога, работающего в системной семейной терапии. Я переживала бейби-блюз и родительскую тревогу. С этим я справилась — и уже год не в терапии.
Мой рецепт, чтобы стало легче: тренинг навыков ДБТ 2 часа в неделю (год или полгода, если все будет ок), личная терапия ДБТ/АСТ 2 года, собрания анонимных наркоманов/алкоголиков каждый день или несколько раз в день 2–3 года + работа по программе (спонсор/шаги/служения). Адекватный психиатр, который поможет подобрать фармакотерапию. Я пила сероквель, стабилизатор настроения и антидепрессант 2 года. Лечение закончилось в апреле 2022-го. Тогда я перестала набирать симптомы ПРЛ, и диагноз мне сняли».