"Я за эту правду готов сесть в тюрьму": Михалков решил вмешаться. Это касается и СВО, и бизнеса
"Я за эту правду готов сесть в тюрьму": в такую историю даже Никита Михалков решил вмешаться. Это касается и СВО, и бизнеса, и каждого из нас - даже если это пока не все понимают.
Сюжет с хитросплетениями взаимоотношений в Липецкой области предпринимателя, губернатора и темы помощи фронту оказался настолько сложным и масштабным, что одного текста не хватило. Продолжаем освещать поднятую в новом "Бесогоне" тему. "Я за эту правду готов сесть в тюрьму": даже Михалков решил вмешаться. Это касается и СВО, и бизнеса - и в конечном итоге каждого из нас.
Помог на 20 миллионов - поможешь и на 40…Кратко напомним суть вопроса.
Как сообщил в свежем выпуске авторского проекта "Бесогон" Никита Михалков, с ним вышел на связь липецкий предприниматель, владелец предприятия "Экоптица" Эдуард Кирьянов и рассказал о занятной ситуации.
По версии бизнесмена, он несколько раз положительно реагировал на письма из областной администрации с просьбами проявить "сознательность и социальную ответственность" и выделить круглую сумму на помощь участникам СВО. Сначала 5 млн рублей, потом 10 млн, затем 20 млн рублей. Но когда в январе текущего года за подписью губернатора региона Игоря Артамонова пришло очередное письмо уже с суммой в 40 млн рублей, Кирьянов отказался.
Отказался, как убедительно показал Никита Сергеевич, не из равнодушия к теме помощи защитникам Отечества: на эти нужды владелец "Экоптицы" с 2022-го потратил более 100 млн из своего кармана. А потому, что так до сих пор и непонятно, куда ушли предыдущие "добровольные пожертвования" - а "ценник" всё повышается.
После этого у Кирьянова начались серьёзные проблемы - липецкие чиновники тут же начали чинить препятствия в уже одобренном проекте строительства завода по переработке мяса птицы. Воззвания к здравому смыслу, информация об убытках, призывы разъяснить нарушения для их устранения - всё тщетно.
"Социально значимый продукт сразу подорожает процентов на 30"Результатом таких интересных действий со стороны липецкой администрации является то, что, скорее всего, никакого завода в области больше не будет. С 1 октября 2025 года "Экоптица" ввиду невозможности получения разрешения на строительство и невозможности реализации инвестиционного проекта просит расторгнуть заключённый договор о строительстве огромного производственного цеха.
Никита Сергеевич акцентирует внимание на том, что речь идёт не просто о чьих-то амбициях, оскорблённом самолюбии или даже о солидных бизнес-убытках.
Стратегическую суть проблемы разъясняет Эдуард Кирьянов:
Мы говорим сейчас об убойном цехе [который не дают построить]. Если в какой-либо убойный цех прилетит снаряд, а идёт война, то будет коллапс просто. Это 12 тысяч в час, это продовольственная безопасность, в принципе, страны. Если прилетает по убойному цеху, а у нас в стране их мало, то птица будет расти, но забивать её и перерабатывать будет негде. Это приведёт сразу к подорожанию процентов на 30. А это социально значимый продукт, мясо птицы, самый дешёвый источник белка.
"Где-то мы такое слышали…"По словам Никиты Михалкова, он не собирается брать на себя функции правоохранительных органов, прокуроров или тем более судей. Однако высказать гражданскую позицию по этому вопросу он считает своим долгом - потому как подобные странные ситуации встречаются во всех сферах нашей жизни. Во время фактической войны против коллективного Запада, напоминает автор "Бесогона":
Меня, честно вам скажу, поразила отчаянная смелость, с которой предприниматель Кирьянов рассказывал эту историю. Он неоднократно повторил фразу: "Я за эту правду готов сесть в тюрьму". Он абсолютно убеждён в справедливости того, о чём он говорит. Он оскорблён желанием доить его только потому, что он своим трудом заработал большие деньги, которые вкладывает в безопасность государства, в СВО.
При этом ссылки на условия и вызовы военного времени - вовсе не риторический приём.
На примере той же Липецкой области Михалков пояснил, какие ещё "странные" решения бюрократического аппарата он имеет в виду:
Параллельно с этой историей мы узнаём, что боевые истребители, которые находятся в Липецке на аэродромах, не защищены ангарами до сих пор. Теперь давайте проследим цепочку. Незащищённые ангарами от нападения боевые самолёты - и дрон, опасный для этих самолётов. Сколько стоит такой дрон? Сколько стоит взлёт самолёта, который должен находиться в воздухе, чтобы покинуть опасную зону? А сколько стоит ангар?
Любая полномасштабная война, тем более в XXI веке, это прежде всего экономика, деньги. И та сторона, которая умеет лучше эти деньги считать и эффективнее их использовать, существенно повышает свои шансы на итоговую победу.
Именно о рациональном использовании наших ресурсов, в том числе финансовых, и говорит Никита Михалков применительно к липецкому сюжету, тем более что там ещё один сюжет вырисовывается - курский:
Вот губернатор пишет письмо [о финансовой помощи со стороны бизнесмена]. Дальше эти деньги должны прийти в некий фонд, который управляется АО "Корпорация развития". А что это такое? И нам это напомнило - где-то мы такое слышали. И мы вспомнили, где - Корпорация развития Курской области.
Продолжение следует…