Российские исследователи нашли «новые» наскальные рисунки в ЮАР
Об этом корреспонденту журнала «Наука и жизнь» рассказал руководитель экспедиции Станислав Дробышевский (МГУ). Исследования в ЮАР организовало общественное движение популяризации науки «Проекты Дробышевского».
Экспедиция не проводила раскопки или расчистки изображений, вместо этого исследователи использовали неразрушающую методику – фотограмметрию. Каждое изображение фотографировали со всех возможных ракурсов, затем на основе этих снимков создавали 3D-модели. Экспедиция сделал около 9 тысяч фотографий (примерно 375–500 снимков на одну поверхность), результатом стали 68 трёхмерных моделей. Их детальность позволяет продолжать научные исследования «удалённо»: исследовать поверхности, которые очень сложно изучать «в поле» (наклонные, «в неудобных местах» и т.п.), или которые плохо различимы невооруженным взглядом (например, из-за плохой сохранности).
Среди самых интересных сюжетов Дробышевский выделяет два: батальную сцену и «антилопу в антилопе». Батальная сцена состоит из цепочек людей, которые направляют оружие друг на друга. С каждой из сторон показаны две «шеренги» таких людей, причём, похоже, что эти шеренги «пополняли» со временем. Сначала один художник нарисовал сражение, потом, может быть через много лет, другой – дорисовал новых участников битвы, видимо, на той «сражающейся» стороне, которой он симпатизировал. Но через какое-то время и у его противников появился художник-«сторонник», который дорисовал им «подкрепление». По мнению исследователя, эта сцена интересна именно такой преемственностью искусства, традиций, «мыслей и поколений».
«Антилопа в антилопе» представляет собой рисунок крупного животного внутри которой находится маленькое – телёнок или молодой зверёк. Возможно, так художник показал беременное животное, но это могла быть и аллегория: что-то связанное с представлениями о плодородии, с духами-покровителями и т.д. Этот рисунок, как позже выяснилось, уже когда-то публиковался, но информация о том, где именно он находится, была утрачена. И, конечно, в той публикации не было такой детальной копии, какая есть теперь. Среди других выделяющихся рисунков – фигуры с головами животных, длинными руками и ногами, в неестественных позах (шаманы?), сцены коллективных танцев (ритуальных?), овцы и львы.
Датировать эти наскальные изображения без раскопок и специальных анализов очень сложно. Пока можно говорить лишь о датировках по аналогиям, и часть из них указывает на древность многих «новых» рисунков. В ЮАР сюжетно выделяются рисунки колониального времени – людей в шляпах или с ружьями, лошадьми, повозками. Но в районе работы экспедиции таких изображений не было, может быть, к ним относится лишь один рисунок топора, который имеет «европейскую» форму. Увы, это не означает автоматически, что все другие изображения – доколониальные. Похоже, что изобразительные традиции у местного населения не прерывались, и они могли рисовать, например, антилоп и луки и в колониальное время. В других районах Южной Африки известны рисунки, на которых бушмены с луками атакуют европейцев с ружьями.
Станислав Дробышевский отмечает, что хотя вопрос датировок и важен, даже без них само наскальное искусство ЮАР чрезвычайно интересно. Судя по раскопкам «бушменских» поселений каменного века, их образ жизни с того времени не сильно изменился. Их искусство показывает, что и образ мыслей, похоже, тоже остался прежним. То есть, каким бы временем не датировался тот или иной рисунок, мы видим в нём отражение мировоззрения, которому около 40 тысяч лет.
По мнению исследователя, наскальное искусство вряд ли можно объяснить только шаманскими практиками, или только «зарисовками с натуры». Вероятно, в каждом конкретном случае повод для создания того или иного рисунка был какой-то свой, отдельный. В то же время, растений и животных – и сейчас, и тем более в древности – в ЮАР гораздо больше, чем мы видим их на рисунках. Нет, например, изображений зебр, бегемотов, мало рисунков жирафов, носорогов и слонов, страусов или леопардов. То есть каких зверей изображать, люди явно выбирали осознанно. Может быть, это были самые важные для них животные – на которых они охотились, которых боялись, или которых считали тотемными.
Станислав Дробышевский считает, что наскальное искусство в Капских горах можно изучать и дальше. Например, расширить регион работы или организовать анализ минеральных наслоений (позволяют датировать некоторые изображения). Но для этого нужна финансовая поддержка. В январе экспедицию финансировали меценаты, но они вряд ли они смогут это делать постоянно. Другая экспедиция, которую организуют «Проекты Дробышевского», – в Хотылёво, – финансируется не только меценатами, но и «донатами» (взносами сторонников движения), а также за счёт научного туризма. Вклад каждой из этих составляющих примерно одинаковый – около трети.