«Не понимаю, чему истек срок давности?»
Уведомлением Ленингорской районной прокуратуры №½-67-21 от 21 июня следователь, юрист 1-го класса А.В. Бязров сообщил Тамаре Меаракишвили, что уголовное дело № 961705, возбужденное против нее четыре года назад по статьям 324 (приобретение или сбыт официальных документов и государственных наград) и ч.3 ст.327 УК РФ (приобретение, хранение, перевозка в целях использования или сбыта либо использование заведомо поддельного паспорта гражданина), подлежат прекращению в связи с истечением срока давности.
В уведомлении указано, что в срок до 25 июня ей необходимо сообщить в прокуратуру о своем согласии либо возражении против прекращения уголовного дела по не реабилитирующим основаниям.
По словам Меаракишвили, ей хватило двух минут – о своем несогласии она написала тут же в приемной прокурора:
«16 октября 2019 года судья Цхинвальского городского суда Инал Тибилов оправдал меня по всем пунктам обвинения (изначально их было три, включая обвинения в клевете – прим. «Эхо»). В своем решении он указал, что я имею право на реабилитацию, и еще он указал на ответственность в этом деле следователей Бязрова и Гурциева.
– Иными словами, вы настаиваете на полной реабилитации?
– Да. Я настаиваю, чтобы дело было закрыто в связи с отсутствием состава преступления. Три раза я оправдана югоосетинским судом! Поэтому я не понимаю, чему истек срок давности? Просто они не могут нормально выйти из этой ситуации и пытаются выставить дело так, будто натерпелись с этим делом, пока не истек срок давности совершенных мной преступлений. Если причина только в этом, тогда зачем, спрашивается, они месяцами не ходили на судебные заседания без уважительных причин, зачем затягивали процесс?»
По мнению Меаракишвили, у прокуратуры было достаточно времени, чтобы согласиться с решением судов разных уровней, которые трижды оправдывали ее. Но всякий раз она обжаловала эти решения, причем демонстративно, не предоставляя каких-то новых доказательств.
Это уголовное преследование, считает гражданская активистка, не имеет никакого отношения к защите закона. Это даже не тот случай, когда следователи не могли доказать, но все же были убеждены в ее виновности. Нет, говорит Тамара Меаракишвили, они изначально издевались над ней, используя свое служебное положение, и теперь она хочет, чтобы все об этом знали.
Даже если не удастся привлечь их к ответственности, получится разоблачить, сделать эту неприглядную историю достоянием гласности. Такие разоблачения в интересах всего общества, считает Тамара Меаракишвили:
«В ответ на требования суда предоставить улики по делу они все время повторяли, что я очерняю республику, общаюсь с «госдеповским изданием», «ей платят». Они предъявляли суду свои домыслы – «мы считаем, что она думала …», а теперь говорят, что истек срок… Они уничтожили четыре года моей жизни, мои нервы, мои сбережения. Они мучили мою семью, моей маме до сих пор не дают житья из-за этой истории. Мне в лицо говорят, что я преступница. Я не хочу мириться с придуманной мне репутацией, будто я преступница, которую не привлекли лишь потому, что истек срок исковой давности. Я требую восстановить мое достоинство».
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия