«С коровой да кабанчиком». Велик ли выигрыш Петюни из «Места встречи…»?

Фильм Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» действительно стал культовым — иной раз мы и сами не замечаем, что говорим цитатами из этого кино. «Кабаки и бабы доведут до цугундера», «Ну и рожа у тебя, Володя! Ох и рожа!», «Будет сидеть!!! Я сказал», «С почином вас, Глеб Георгиевич!» и ещё как минимум с десяток выражений у нас постоянно наготове.

О «везунчике» судачил весь МУР

Но самое, пожалуй, хлёсткое, это коронная фраза Глеба Жеглова в исполнении Владимира Высоцкого: «Ты не сознание, ты совесть потерял». Адресуется она лейтенанту Петру Соловьёву, который струсил под дулом бандитского пистолета. И имеет продолжение: «Ты, когда пистолет он на тебя навёл, не про долг свой думал, не про товарищей своих убитых, а про пятьдесят тысяч выигранных да про домик в Жаворонках с коровой да с кабанчиком...»

Тема выигрыша «Петюни», как Жеглов называет своего коллегу, сыгранного Всеволодом Абдуловым, всплывала в фильме не раз. Этот выигрыш стал для работников Московского уголовного розыска настоящим событием.

Оно и немудрено. В кино, впрочем, не говорится прямо, что за розыгрыш осчастливил Соловьёва. А вот в книге братьев Вайнеров «Эра милосердия», по которой снят фильм, упоминается розыгрыш довоенных облигаций. И если посмотреть на сумму выигрыша, то выйдет, что Соловьёву не просто повезло, а повезло баснословно.

Судя по всему, это была облигация Государственного займа третьей пятилетки, которая началась в 1938 г. и, если бы не война, закончилась бы в 1942 г. Эти облигации погашались тиражами, которые проходили дважды в год. Выигрышных среди них было не то, чтобы очень уж много. Если быть точным, из всего тиража более-менее по-крупному выигрывали всего лишь 8113 облигаций.

7 тысяч выигрышей по 200 руб. 1 тысяча выигрышей по 500 руб. 100 выигрышей по 1 тысяче руб. 10 выигрышей по 5 тысяч руб. 2 выигрыша по 25 тыс. руб. И, наконец, вершина — 1 выигрыш в 50 тысяч. Максимальный, единственный в тираже!

Он-то и достался Соловьёву, что само по себе дело нерядовое — о «везунчике» судачил весь МУР. И, разумеется, вставал вопрос — как этот невероятный выигрыш будет потрачен. Собственно, этот вопрос Жеглов и задаёт «Петюне», сопровождая его нравоучительным примером о давнишнем коллеге, который до войны выиграл автомобиль ЗИС-101, но передал его в Осоавиахим.

По карточкам или на рынок?

Соловьёв, будучи жмотом и куркулём, так поступать, конечно, не собирается. К тому же сумма, которая ему досталась, не такая уж и крупная, как может показаться.

Да, если сравнить её с зарплатами, то выйдет что-то невероятное. В фильме один из работников МУРа бросает вскользь, что на его жалованье в 478 руб. особо не разгуляешься. Округлим до 500 руб. Получается, Соловьёв выиграл свою зарплату за 100 месяцев. То есть где-то на 8 с лишним лет безбедной жизни...

Но в том-то всё и дело, что далеко не безбедной. На зарплату можно было протянуть, только покупая продукты по карточкам. Цены на них всю войну старались удерживать твёрдые. Ржаной хлеб как стоил в конце 1940 г. 1 руб. за кило, так и остался в конце 1945 г. То же самое касается остальных продуктов. Скажем, свинина стоила 17 руб. за кило, варёная колбаса — 16 руб., сливочное масло — 25 руб., гречка — 4 руб. 30 коп., а десяток яиц — 6 с полтиной.

Так-то оно так. Однако по карточкам можно было отовариться только в пределах довольно скудной нормы. Если хочется побольше или повкуснее, добро пожаловать на рынок, либо в коммерческий магазин — они начали функционировать в 1944 г. И вот тут расклад будет совсем другим. Свинина — 300 руб. за кило, варёная колбаса — 250 руб., сливочное масло — 370 руб., гречка — 150 руб., десяток яиц — 100 руб.

То есть по ценам коммерческих магазинов выигрыш Соловьёва сразу скукоживается где-то в десять, а где-то и во все двадцать раз. Кстати, о чём-то похожем он и говорит, когда закатывает истерику после обвинений Жеглова: «Все вы стали ко мне по-другому относиться, как будто украл я этот выигрыш... Что я не пропил с вами, не растранжирил своё кровное!» Отчасти он прав — при таких ценах пропить и растранжирить 50 тысяч рублей можно было бы довольно быстро.

«Золотая» водка

Особенно пропить. В коммерческих магазинах осенью 1945 г. бутылка водки стоила 100 руб. Но вспомните, как Шарапов, внедрившись в банду Горбатого, юродствует по поводу денег, которые ему посулил главарь: «Спасибо тебе, папаша, за доброту, за щедрость спасибо... Если я стукач — зарежете вы меня. А если я всю вашу компанию спасу, так 10 кусков получу. 20 бутылок водки смогу купить...» Не обсчитался ли Шарапов? По его словам выходит, что бутылка водки стоит не 100, а все 500 руб.

Нет, не обсчитался. Это в государственной коммерческий сети водка шла по 100 руб. Но таких магазинов было немного даже в Москве. А сам он, по легенде, живёт «за сто первым километром», то есть в маленьком городке. И вот там водка из-под полы стоила от 400 до 600 руб. за бутылку.

Так что если мерить на «самую ходовую отечественную валюту», то выигрыш «Петюни» составляет ровно 500 бутылок водки по государственно коммерческой цене и всего лишь 100 бутылок по ценам чёрного рынка.

Соловьёв это отлично осознавал и, судя по всему, намеревался вложить деньги иначе — недаром ведь Жеглов упрекнул его тем самым домиком с коровой да с кабанчиком. Но мог ли его выигрыш потянуть такую солидную покупку?

А вот тут уже совсем другой коленкор. Средний «домик в Жаворонках» до войны стоил более 30 тысяч руб. К концу 1945 г. его стоимость возросла до 50-60 тысяч.

«С коровой и кабанчиком» разговор особый. Дойная корова в 1940 г. стоила около 2,5 тысяч руб. В самый разгар войны, в страшном 1942 г., когда под немецкой оккупацией оказались огромные территории, с которых был угнан скот, цены на дойных коров взлетели в 20 раз. К 1945 г. они упали примерно вдвое — корова стоила около 25 тысяч руб. А купить «кабанчика» вообще стало проблемой — поголовье свиней за годы войны уменьшилось на 62%...

Словом, не мог «Петюня» раскатать губу сразу и на домик в Жаворонках, и на корову с кабанчиком. Либо одно, либо другое.