Кража и находка: разграничение и судебная практика

Вопрос разграничения кражи (ст. 158 УК РФ) и находки (ст. 227 ГК РФ) оставался (и остается?) актуальным для правоприменительной практики уже весьма значительный период времени. В 2023 году было принято постановление Конституционного суда РФ от 12.01.2023 № 2-П [1]. Указанным судебным актом КС РФ фактически постарался провести четкую линию между рассматриваемыми правовыми категориями, но получилось ли у него это сделать? Так, в постановлении от 12.01.2023 года КС РФ фактически ссылается на важность для отграничения находки от кражи выполнения соответствующим лицом при обнаружении потерянной вещи положений ст. 227 ГК РФ, но при этом и уточняет, что: «…установление физического владения потерянной вещью представляет собой активную форму поведения в виде действия, которое само по себе не только не является противоправным, но и признается законодателем правомерным, а в отдельных случаях - даже подлежит судебной защите (например, в вопросах о праве требовать возмещения расходов нашедшего по хранению найденной вещи). Дальнейшее активное поведение лица, нашедшего вещь (заявление о находке, поиски ее собственника, передача найденного владельцу помещения или транспорта либо его представителю и т.п.), исключает уголовную ответственность за ее хищение и служит законодательно конкретизированным критерием для разграничения правомерного и противоправного деяния. Тем не менее несовершение таких активных действий, направленных на возвращение имущества владельцу, хотя и является по общему правилу неправомерным, но не предопределяет вывод о наличии признаков преступления».Таким образом, КС РФ фактически указывает, что выполнение требований ст. 227 ГК РФ = отсутствие уголовной ответственности, при этом даже игнорирование соответствующих положений (отказ от осуществления ряда определенных активных действий), еще не говорит о наличии признаков состава преступления, предусмотренного ст. 158 УК РФ.Что по мнению КС РФ будет свидетельствовать именно о..