Пугающие истории о пропавших подростках и трансплантации органов в Китае
Рассказ бывшего инсайдера раскрывает леденящую душу связь между массовой слежкой, политическим подавлением и тёмным ремеслом насильственного извлечения органов.
Внутри системы: разоблачитель рассказывает
Эрик Май, некогда привилегированный «чиновник второго поколения» (сын кадрового работника Коммунистической партии Китая) из небольшого города в провинции Цзянсу, решил уйти из китайской бюрократии. Хотя его готовили к служению государству, он не смог смириться с принуждением к авторитарному правлению. Сегодня Эрик — редкий свидетель, раскрывающий суровые реалии политической системы Китая и рассказывающий о судьбах многих пропавших китайских подростков.
Взгляд Большого Брата: реальность тотальной слежки
Эрик вспоминает, как работал в правительственном центре расследований, оборудованном огромной цифровой стеной наблюдения. Она служила не только для пассивного наблюдения — эта сеть обрабатывала данные миллионов граждан в режиме реального времени, отмечала «чувствительные» разговоры на таких платформах, как WeChat, и в считаные секунды вызывала правоохранительные органы.
«Если кто-то обсуждал политику, его номер телефона становился красным в нашей системе. Юридический отдел немедленно получал сигнал о задержании».
Он рассказал, что телефоны на базе Android можно было контролировать дистанционно, а устройства Apple, которые раньше считались более безопасными, стали такими же проницаемыми благодаря установке поддерживаемого правительством программного обеспечения. Граждане, загрузившие официальные приложения для борьбы с мошенничеством, неосознанно предоставляли полный доступ к своим фотогалереям, сообщениям и спискам контактов.
«В Китае нет такого понятия, как конфиденциальность. Все люди прозрачны».
Передовые системы распознавания лиц и походки позволяют властям идентифицировать людей, даже если они носят маски или шлемы, анализируя уникальные особенности поведения, например, поднимает ли человек при ходьбе сначала левую ногу или правую руку.
Пропавшие подростки и торговля органами
Огромная сеть наблюдения, насчитывающая десятки миллионов камер высокого разрешения, оказывается поразительно неэффективной в поиске пропавших детей. Но Эрик говорит, что истинная причина не техническая, а политическая.
«В Китае невозможно потерять след человека. По одной фотографии или имени система может определить местонахождение человека менее чем за пять секунд. Так что если детей не могут найти, то это потому, что власти не хотят их искать».
Эрик утверждает, что на просьбы использовать систему наблюдения Sky Eye (Небесный глаз) для отслеживания пропавших детей начальство регулярно отвечает отказом. Почему? По его словам, неудобная правда заключается в том, что некоторые из этих детей уже могли стать жертвами изъятия органов, которое, как он утверждает, организуется на самом высоком правительственном уровне.
«Самые ценные органы берутся у молодых людей — здоровых, сильных и без согласия, — говорит он. — Приказы не расследовать эти дела исходит с самого верха. Если вы попытаетесь копать, вас привлекут к ответственности».
Жизнь в полицейском государстве, управляемом искусственным интеллектом
Подавление правды выходит далеко за рамки дел о пропавших детях. По словам Эрика, в таких экономически развитых регионах, как Цзянсу, Чжэцзян и Шанхай, львиная доля государственного финансирования идёт не на зарплаты или инфраструктуру, а на наблюдение, поддержание стабильности и механизмы контроля, управляемые искусственным интеллектом.
Тем временем зарплаты государственным служащим всё чаще задерживаются.
«К концу июня мы получили зарплату только за два месяца. Задолженность составляет пять месяцев. Но если вы занимаете достаточно высокий пост, зарплата приходит вовремя».
Годовые премии и подарочные карты, которые раньше раздавали во время праздников, теперь заменили мешками с рисом и растительным маслом. Но даже они распределяются через государственные ярмарки, где цены искусственно завышаются, что обеспечивает государству прибыль.
Общество, потерявшее моральный компас
Эрик рисует мрачную картину общества, в котором такие процедуры, как трансплантация органов, стали пугающей рутиной.
«Десять лет назад нужно было подавать заявку и ждать. Теперь, если вам нужен орган утром, он может быть получен уже во второй половине дня — свежий, недавно извлечённый».
Он подозревает, что некоторые «медицинские ошибки» могут быть преднамеренными.
«Иногда в больнице внезапно умирает пациент, а протесты семьи подавляются без расследования. Почему? Потому что в тот день мог быть спрос на органы. Всё это замалчивается».
Стирание правды, одна политика за другой
В то время как внимание общественности к пропавшим детям растёт, власти прилагают всё больше усилий, чтобы заглушить любую форму информирования. Плакаты о пропавших детях запрещены в общественных местах. Информация подавляется в самом источнике.
«Для компартии жизнь одного человека ничего не значит, — говорит он. — Их заботит только сохранение стабильности. Если мы не раскроем это сейчас, у нас может не быть другого шанса».
Надежда на нормальное общество
Эрик призывает не к демократии как таковой, а к элементарной человеческой порядочности.
«Я не прошу, чтобы Китай стал Западом, — объясняет он. — Но мы должны стать нормальным обществом. Местом, где жизнь имеет ценность. Где прекращается насильственное извлечение органов. Где людям разрешено говорить, помнить и заботиться».
В стране, где даже история переписывается, где целые поколения растут, не зная о таких событиях, как бойня на площади Тяньаньмэнь или «Культурная революция», Эрик считает, что единственная надежда — это коллективные действия.
«Поделитесь правдой, — призывает он. — Не для того, чтобы уничтожить Китай, а для того, чтобы спасти то человеческое, что в нём ещё есть».