Мать жениха сказала мне под бой курантов, что я им не подхожу. Но через час её лицо изменилось

Мать Игоря отвела меня в сторону, когда все накладывали салаты. До двенадцати оставалось минут двадцать. Она придержала меня за локоть и сказала тихо, почти ласково, что мне лучше подумать ещё раз. Что их семья другого уровня. Что ей жаль, но я явно не из их круга.

Я стояла с тарелкой в руках. На кухне пахло мандаринами и шампанским. Гости в зале смеялись, кто-то включил музыку.

Она улыбалась. Светлана Ивановна умела улыбаться так, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Ты же понимаешь, Оленька. Игорю нужна девушка с положением. Ты милая, но... Ну сама посмотри.

Я посмотрела. На себя, в простом чёрном платье из масс-маркета. На неё, в костюме, который стоил как моя месячная зарплата.

— Подумай до боя курантов. Если уйдёшь сейчас, никто ничего не заметит. Скажем, что тебе нездоровилось.

Она похлопала меня по плечу и вернулась к гостям.

Я осталась на кухне. Руки дрожали. Тарелка едва не выскользнула.

Игорь появился через минуту. Обнял сзади, поцеловал в висок.

— Чего застряла? Пошли, скоро куранты.

Я обернулась. Хотела спросить, знает ли он, что мне только что сказала его мать. Но он уже тянул меня в зал.

Все стояли с бокалами. Светлана Ивановна — в центре, рядом с мужем. Она посмотрела на меня. Быстро, оценивающе. Я не ушла. Не спряталась.

Куранты били. Все чокались, обнимались, кричали поздравления. Игорь поцеловал меня и побежал обнимать родителей.

Я допила шампанское и пошла в туалет. Просто чтобы выдохнуть.

В коридоре на тумбочке лежал телефон. Чужой. Экран светился — пришло сообщение. Я случайно посмотрела. И замерла.

"Светлана, до каких пор тянуть? Банк ждать не будет. Либо до 15 января, либо подаём на арест счетов".

Телефон Светланы Ивановны. Она забыла его, когда бегала за шампанским.

Я не нарочно. Честно. Но экран не гас, и я увидела ещё два сообщения выше.

"Квартира в залоге. Если не погасите, продадут с торгов".

"Игорь опять не отвечает на звонки. Он в курсе вообще, во что вляпался?"

У меня похолодели ладони. Я вернулась в зал. Светлана Ивановна стояла у окна, разговаривала с какой-то дамой в мехах. Смеялась. Изящно держала бокал.

Их семья другого уровня. Да.

Я подошла к Игорю. Он разговаривал с двоюродным братом. Отвёл его в сторону.

— Игорь, у вас дома всё в порядке? С деньгами, я имею в виду.

Он нахмурился.

— Чего?

— Просто спрашиваю.

— Лен, при чём тут это? Нормально всё.

Я молчала. Смотрела на него. Он отвёл глаза.

— Ладно. Есть... небольшие сложности. Папа инвестировал неудачно. Но это временно.

— Квартира в залоге?

Он побледнел.

— Откуда ты...

— Телефон твоей мамы. Сообщение видела случайно.

Он сжал губы. Постоял молча. Потом вздохнул.

— Да. Залог. Мы выкрутимся, но сейчас туго. Мать боится, что все узнают. Поэтому устроила этот приём. Типа показать, что всё в шоколаде.

— И поэтому я вам не пара? Потому что у меня нет денег, чтобы вас вытащить?

Он замолчал. Но по лицу всё было понятно.

Я поставила бокал на стол. Взяла сумочку.

— Оль, стой. Ты чего?

— Ухожу. Как твоя мама советовала. До боя курантов не успела, но лучше поздно.

— Не говори глупости. Я не это имел в виду.

Я посмотрела на него. На его растерянное лицо. На дорогие часы на запястье, которые, наверное, тоже в залоге.

— Знаешь, Игорь, твоя мама права. Мы с вами правда из разных миров. Я не умею делать вид, что всё отлично, когда летишь в пропасть. И не хочу учиться.

Он схватил меня за руку.

— Подожди. Давай поговорим нормально. Не сейчас, потом.

Я высвободила руку. Он не удерживал.

Светлана Ивановна повернулась к нам. Увидела, что я в пальто. Брови поползли вверх. Потом она улыбнулась. Довольно.

Я вышла. На улице было морозно. Снег поскрипывал под ногами. Где-то вдалеке взрывались петарды.

Игорь звонил три дня подряд. Писал, что всё уладится. Что мать была неправа. Что он серьёзно ко мне относится.

На четвёртый день мне позвонила его сестра Вика. Сказала, что я дура. Что упускаю хорошего человека. Что у всех бывают трудности.

Я ответила, что трудности — это одно. А вранье и высокомерие — другое.

Через неделю я узнала от общей знакомой, что Светлана Ивановна нашла Игорю новую невесту. Дочку какого-то бизнесмена. Быстро нашла.

Игорь написал мне после этого. Одно сообщение. "Прости".

Я не ответила.

Сейчас прошло полгода. Я встречаю его иногда в торговом центре. Он ходит с той девушкой. Она одета дорого, говорит громко. Светлана Ивановна рядом всегда — контролирует, видимо.

Игорь выглядит усталым. Улыбается натянуто.

Один раз мы столкнулись у кассы. Я покупала кофе. Он стоял в очереди за мной. Мы поздоровались. Он спросил, как дела. Я ответила, что нормально.

Неловкая пауза. Потом он тихо сказал:

— Знаешь, ты была права тогда. Насчёт всего.

Я кивнула. Взяла свой кофе и ушла.

Мне не было его жалко. И себя тоже. Просто облегчение. Что вышла вовремя.

В моей съёмной однушке на окраине пахнет дешёвым кофе и стиральным порошком. Я до сих пор покупаю платья в масс-маркете. Езжу на метро, а не на такси.

Но я не стою на кухне, пока кто-то решает, подхожу ли я по уровню. И не делаю вид, что у меня всё отлично, когда рушится мир.

Странно, как иногда самые неприятные слова оказываются лучшим подарком на Новый год?

Вика больше не звонит, но я знаю от общих знакомых, что она всем рассказывает, какая я холодная и расчётливая. Светлана Ивановна встретила меня однажды в магазине, прошла мимо, даже не кивнув. А мама Игоря говорит своим подругам, что я его бросила из-за временных трудностей и никогда его не любила.