«Еще ничего не началось, но всё уже происходит…»
Я не помню свое первое Рождество. Может быть, потому что в родном храме я с детства. И все рождественские ночи слились в единую, причем в памяти она начинается задолго до…
Рождество мы ждали даже больше, чем Новый год. В новогодней ночи, яркой и шумной, для меня с самого детства было ощущение какого-то лопнувшего мыльного пузыря. Вроде бы вокруг все атрибуты праздника: и стол, и наряды, и подарки, и концерты в телевизоре, и хлопушки-фейерверки. Но не эта, совсем иная ночь ― наполненная и настоящая.
Долгое ожидание ― день за днем, неделя за неделей. Посильный пост. Мама готовила грибные щи, плов с изюмом, винегрет. Иногда нам с сестренками хотелось вкусного, особенно колбасы, но как-то терпелось. Встаешь по утрам и считаешь дни: до Нового года столько, а до Рождества ― плюс еще шесть. И бежишь по своим делам.
Потом уже, взрослая, я размышляла: чего именно мы ждали? Колбасу? Ночную службу как приключение детства, когда можно не просто не спать, а еще и куда-то идти, вот это да! Или все-таки ждали Его?..
Проходили школьные «елки», новогодняя ночь, наступал сочельник. Дома чистота, тишина, вкусные ароматы. Елка горит гирляндами. Остаются часы. Можно посмотреть мультфильмы, почитать, поиграть, но ничего этого не хочется. Неосознанно и необъяснимо: не хочется впускать внутрь ничего из этого суетного мира. Там, внутри, сейчас совсем другой свет.
На улице скрипит снег, ночь черная-черная, неба как будто просто нет ― поднимаешь голову, а там сразу звезды на дне бездны. Автобусы уже не ходят, топаем пешком: мы с сестрами и подругами впереди, наши мамы ― сзади. Морозец любовно гладит по щекам, дышим в варежки и греем носы, смеемся. Идем по пустой дороге, она прямая, как стрела, и упирается как раз в храм ― мы с самого начала видим, как он белеет в конце пути и приближается, пока не встает перед нами во всем величии, во всей высоте древней колокольни.
Двери распахиваются нам навстречу, запускают внутрь. И храм, как живой, обнимает со всех сторон: запахами ― ладан, свечи, печки, елки, снег; звуками ― гудение толпы, отдельные слова приветствий, тихая настройка хора, позвякивание кадила в алтаре, шорох множества шагов.
Еще ничего не началось, но всё уже происходит. «Христос рождается ― славите! Христос с Небес ― срящите!..»
Мы здесь, Господи! Мы пришли! Мы ждем Тебя! И словно ответы, звучат фразы рождественской литургии: «И понеже eсте сынове, посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша», «Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение…», «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови...»
А хор у нас какой был!.. Они не пели ― они разливались, громыхали, провозглашали, тихо-тихо попадали в самую душу, в самую ее сердцевину. Это пел приход ― в широком смысле, душа каждого стоящего там, души всех за два века молившихся под этими сводами.
И стоя в родном храме, опустив голову, сцепив руки в рукава своей шубейки, я чувствовала необъяснимое, благое, великое. Ощущала всей душой, что не просто младенец, а Сам Творец лежит спеленутым, беззащитным, беспомощным, и видела эту солому почти воочию, и слышала словно воловье дыхание, и была как будто в центре всего.
Возвращаемся домой, наполненные, радостные. Папа спит, но на кухне в праздничной хрустальной менажнице красиво разложена нарезанная им колбаса. Для нас…
Спать совсем не хочется. Я смотрю в темное окно. Там ночь, зима, храм, Рождество. И во мне ― Рождество. Завтра будет утро праздника, а потом будет еще день, и еще ― много дней, и в каждом из них, пусть все дальше и тише, но продолжит жить то, что случилось в рождественскую ночь. И не закончится никогда.