«Американское доминирование в Западном полушарии больше никогда не будет подвергаться сомнению», — заявил президент США Дональд Трамп после нападения на Венесуэлу. И выставил венесуэльскому руководству ультиматум. По данным западных СМИ, он потребовал от Каракаса отказаться от сотрудничества с тремя внешними (с точки зрения Западного полушария) странами: Россией, Ираном и Китаем. И если присутствие первых двух стран в Венесуэле было значимым, но не полномасштабным, то для Китая эта страна является (ну или уже, можно сказать, была) важнейшим активом. Во-первых, с точки зрения денег. С начала 2000-х годов Китай предоставил Венесуэле кредиты на сумму более 100 миллиардов долларов — и это около 39% всех кредитов, которые Пекин выдал Латинской Америке. Венесуэла была четвертым по величине получателем китайских займов в мире и расплачивалась за эти кредиты поставками нефти. По некоторым данным, около 12 миллиардов китайских кредитных средств на декабрь 2025 года еще оставались непогашенными. Во-вторых, с точки зрения поставок нефти. В последних числах декабря львиная доля венесуэльской нефти — вплоть до 80% — шла в Китай. А может быть, и даже больше. По отдельным данным, венесуэльская нефть иногда шла в Китай под видом бразильской для обхода санкций. Для китайского рынка венесуэльские поставки составляли примерно 4% от общего количества. Однако есть нюанс. «На рынке переизбыток нефти, и Китай ее найдет. Вот только проблема в том, что лишь три страны поставляли ее туда со скидкой: Россия, Иран и Венесуэла», — пояснил ИА Регнум преподаватель Финансового университета, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков. В-третьих, с точки зрения экономического присутствия в целом. В Венесуэле живет около 400 тысяч китайцев, а китайские компании активно работают на рынке. И не только в области нефтедобычи, но еще и в инфраструктуре, и даже в военной сфере. В период с 2010 по 2020 год Каракас импортировал китайской военной техники на сумму почти 500 миллионов долларов. В том числе и противокорабельные ракеты, которые теоретически мог бы использовать для уничтожения американских кораблей. Ну и, наконец, в-четвертых, Венесуэла считалась этаким трамплином или окном для китайского проникновения в Латинскую Америку. «Китай и страны Латинской Америки и Карибского бассейна являются важными членами Глобального Юга. Независимость — наша славная традиция, развитие и возрождение — наше естественное право, а справедливость и правосудие — наша общая цель», — говорил товарищ Си в мае 2025 года на саммите с лидерами латиноамериканских стран. И еще недавно считалось, что это проникновение, основанное на экономике, было достаточно успешным. В целом по состоянию на 2025 год Китай был крупнейшим торговым партнером Латинской Америки в целом с общим оборотом торговли более 500 миллиардов долларов. На него приходилось более 10% всего регионального экспорта и 20% регионального импорта. Китай — крупнейший импортер в Чили, Перу, Бразилии, Боливии, Уругвае и Панаме, а также второй по объемам импортер для Аргентины, Эквадора, Колумбии и Мексики. Китайские компании работали по всему континенту, прежде всего в инфраструктурных проектах, и ставили национальные экономики в зависимость от себя. Даже крупнейшие в регионе: так, например, 62% населения Бразилии считают, что их национальная экономика в последние годы стала более зависимой от Китая. Пекин постепенно перехватывал контроль за регионом из рук Соединенных Штатов. Не только в экономике, но даже в плане военно-технического сотрудничества. Так, например, в 2020 году в военных училищах Китая обучалось в пять раз больше студентов из Латинской Америки и Карибского бассейна, чем в США. Неудивительно, что методичный пекинский подход к Латинской Америке всегда противопоставлялся хаотичному, казалось бы, вашингтонскому. Считалось, что китайцы с их экономическим упором были куда эффективнее, чем США с их санкциями и силовым давлением. «Вместо того чтобы просто стремиться не допустить Китай в региональные дела, Соединенным Штатам необходимо разработать политику, направленную на более эффективное взаимодействие с регионом», — писало издание Responsible Statecraft. Однако операция США в Венесуэле (не только похищение Николаса Мадуро, не только ультиматум венесуэльскому руководству, но и блокада в целом) быстро расставили всё на свои места. Выяснилось, что не вдумчивая экономическая политика и не степенность, а военная сила и угроза ее применения являются определяющими как минимум в региональной латиноамериканской политике. Стоило Соединенным Штатам применить силу — и венесуэльское руководство уступило при полной пассивности со стороны Пекина, вынужденного сдавать свои позиции. «Это Западное полушарие. Здесь мы живем. И мы не позволим, чтобы Западное полушарие стало базой операций для противников, конкурентов и соперников Соединенных Штатов», — заявил госсекретарь США Марко Рубио. И виноваты в этом не только китайские руководители, отказавшиеся от активной защиты своего латиноамериканского окна, но и сами региональные лидеры. «Судьба Латинской Америки не зависит от президента Си Цзиньпина, не зависит от Соединенных Штатов, не зависит от Европейского союза, она зависит исключительно от того, хотим ли мы быть великими или оставаться малыми», — говорил президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва. И, отказавшись сплотиться перед американским давлением, не будучи способными ничего ему противопоставить, латиноамериканские страны сделали свой выбор. Геворг Мирзаян
