«Изнасилование чести»: дикий обычай, который хотят импортировать в Россию?
В некоторых племенах Пакистана и Афганистана до сих пор существует чудовищная «традиция» — групповое изнасилование женщины в качестве наказания для её семьи. Это преступление, санкционированное советом старейшин, называют «изнасилованием чести». Его жертвы обычно кончают с собой от позора. Но сейчас, когда всерьёз обсуждается привлечение в Россию сотен тысяч трудовых мигрантов из этих стран, возникает жуткий вопрос: готово ли наше общество принять и тех, кто считает такое насилие нормой?
Что такое «изнасилование чести»?
Это не спонтанное преступление, а ритуализированное насилие, узаконенное племенными обычаями. Если мужчину обвиняют в преступлении (часто — в изнасиловании или связи с женщиной из другого клана), совет старейшин может вынести вердикт: в отместку должна быть изнасилована его родственница — сестра, мать, дочь. Таким образом, женщина превращается в разменную монету в мужских разборках, в инструмент «восстановления чести» семьи обвиняемого.
Цель — не просто причинить боль, а навсегда опозорить, уничтожить жертву и её род. После такого публичного надругательства от женщины ожидают, что она покончит с собой, чтобы «смыть позор» с семьи. Выживание и борьба за справедливость — немыслимый вызов всей системе.
Дело Мухтар Май
Самый известный случай — история пакистанской женщины Мухтар Май (Мухтаран Биби). В 2002 году её младшего брата обвинили в связи с девушкой из более влиятельного племени мастои. Совет старейшин племени мастои постановил наказать семью: сначала изнасиловать самого брата, а затем — его старшую сестру Мухтар. Приговор привели в исполнение.
Но Мухтар Май нарушила «сценарий». Она не покончила с собой, а подала в суд на насильников. Её дело стало символом сопротивления. Вначале был достигнут временный успех: 14 мужчин (непосредственные насильники и старейшины) предстали перед судом, шестеро были приговорены к смертной казни.
Однако правосудие в Пакистане оказалось иллюзией. В 2011 году Верховный суд страны оправдал пятерых из шести обвиняемых. Лишь один получил пожизненное заключение. Суд ссылался на «недостаточность улик». Мухтар Май, оставшись без защиты, заявила: «Больше я не верю судам. Мне и моей семье угрожают».
Её история — яркий пример того, как архаичный обычай поддерживается самой системой, а смелость жертвы разбивается о стену безнаказанности.
Часть системы: «убийства чести» и кровная месть
«Изнасилование чести» — это частное проявление более широкого явления «убийств чести», которые являются формой кровной мести. Согласно определению, убийство чести — это убийство, совершаемое членами семьи с целью «восстановить честь», которую, по их мнению, запятнала жертва. Жертвами часто становятся женщины, заподозренные в «неподобающем» поведении, включая тех, кто пережил изнасилование.
Эти практики глубоко укоренены в патриархальных племенных структурах Пакистана, Афганистана и некоторых других регионов. Они не являются религиозными предписаниями, но оправдываются «традицией» и культурным релятивизмом.
При чём тут Россия?
Сегодня эти традиции могут в прямом смысле приблизиться к нашим границам.
Пакистан. Россия до недавнего времени не рассматривалась пакистанцами как массовое направление для трудовой миграции, но ситуация меняется. Страна с населением почти 250 миллионов человек, переживающая экономический кризис, является активным донором мигрантов. Российский бизнес, испытывающий кадровый голод, уже присматривается к пакистанским рабочим как к потенциальной замене мигрантам из СНГ.
Афганистан. В ноябре 2025 года власти Афганистана официально предложили России привлекать афганских трудовых мигрантов для работы в сельском хозяйстве и других сферах. Хотя масштабы пока обсуждаются, сам факт начала таких переговоров открывает потенциальный миграционный канал из страны, где права женщин после прихода талибов фактически уничтожены, а племенные обычаи доминируют.
Вопрос не в том, что каждый мигрант из этих стран — насильник. Вопрос в импорте социокультурного кода, в котором насилие над женщиной является легитимным инструментом решения споров. Что произойдет, если в закрытые мужские общежития строителей или сельхозработников привезут людей, для которых «изнасилование чести» — не дикость, а «справедливое обычное право»? Кто будет гарантировать безопасность российских женщин, если рядом окажутся носители подобных «ценностей»?
Не дать импортировать варварство
История Мухтар Май — это не экзотическая трагедия далекой страны. Это предупреждение. Оно показывает, что за миграционными потоками, которые обсуждаются в кабинетах чиновников, стоит не просто рабочая сила, а целый комплекс архаичных, опасных и антигуманных практик.
России, с ее сложной демографической ситуацией, действительно нужны рабочие руки. Но никакая экономическая целесообразность не может оправдать риск импорта средневекового насилия. Привлечение мигрантов из регионов, где женщину могут изнасиловать по решению совета старейшин, должно сопровождаться жестчайшим фильтром, системой ценностного отбора и нулевой терпимостью к любым проявлениям «обычного» права, попирающего человеческое достоинство.
Иначе мы рискуем не только получить социальные конфликты, но и стать соучастниками в легализации дикости, против которой бесстрашно, но пока безуспешно борется Мухтар Май.