Девять младенцев умерли в Новокузнецке — и вся наша «высокотехнологичная» медицина XXI века привычно выдала диагноз: внутриутробная инфекция. Как удобно, правда? Никаких фамилий, ни ответственности, ни вины. Болезнь сама пришла, сама всё сделала, сама ушла. Вот только дети — мертвы, а система живее всех живых. Министр здравоохранения улыбается в эфире, обсуждает новые стандарты «цифрового здравоохранения» и гордо рассказывает про телемедицину.Ну да, вместо того чтобы лечить — можно просто провести онлайн консилиум по Zoom из морга. Ад под госгербом Новокузнецкий роддом, где за пару недель умерли девять новорождённых, — не исключение, а идеальный срез того, что из себя представляет российская медицина сегодня. Пациентки называют роддом «адским местом». Надзорные органы фиксируют 150 (!) нарушений. Врачи работают больными. А начальство делает круглые глаза и твердит, как пластинка: «Проверка идёт». Вы заметили, как это слово — «проверка» — стало национальной молитвой?Как только случается трагедия, чиновники начинают проверять друг друга с такой же энергией, с какой потом хоронят правдуКомиссия выехала, комиссия отчиталась, результаты комиссии засекречены, итоги комиссии — «меры приняты». Какие меры? А вот эти: отстранить главврача на неделю и пообещать «повышение контроля». Бюрократическое кладбище новорожденных закрыто — но временно. Когда медицина имитирует жизнь Россия в 2026 году гордо называет себя великой державой.У нас ядерное оружие, беспилотники, искусственный интеллект и даже летающие беспилотные тракторы.Но мы не в состоянии обеспечить, чтобы женщина могла родить живого ребёнка без угрозы заразиться менингококком от санитарки с температурой. У нас Министерство здравоохранения говорит о «цифровом двойнике пациента», но не может обеспечить реального дежурного врача в ночной смене. Мы создаём «порталы здоровья», но не можем купить стерильные перчатки. Мы рапортуем о внедрении ИИ в медицину, но в родильных домах женщины всё так же рожают «по понятиям», а не по протоколу. Вот такой он, российский медицинский прогресс меньше 3D печатей органов — больше отчётов о профилактике инфекций. Диагноз системе: институциональная шизофрения Каждый роддом в стране живёт в этом раздвоении: наверху — формальные стандарты, планы, KPI, внизу — хамство, усталость, беспомощность. Врачей заменили бумажные «галочки» и «нормативы оказания помощи». Знаете, почему пациенты называют родовые залы «скотобойнями»? Потому что так и есть: в них работают доведённые до истерики женщины, которые молча рожают под лай телевизора и мат старших акушерок. Каждая из них знает: если что-то случится, виноватой будет только она — не система, не чиновник, не Минздрав. Министр продолжит заседать. Губернатор выразит соболезнования. Следственный комитет заведёт дело по статье 109 УК РФ — «причинение смерти по неосторожности». А потом всё спишут на «сложные клинические случаи» и «общий стресс у персонала». Юридическая сторона: халатность возведённая в госстатус Сейчас возбуждены дела по статьям 109 и 293 УК РФ — причинение смерти по неосторожности и халатность. Типичный выбор, когда власть не хочет трогать больших чиновников. Виноваты окажутся либо медсёстры, либо акушерки. В крайнем случае, — главврач, как ритуальная жертва. А кто проверял? Кто допускал нарушения годами? Кто подписывал акты Росздравнадзора, закрывая глаза на 150 нарушений? Фамилии этих людей — в кабинетах Петербурга и Москвы. Там, где рождаются не дети, а бумаги. По сути, состав преступления более широкий: • Статья 238 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, если подтвердится, что роддом продолжал принимать рожениц при явных эпидемиологических нарушениях; • Статья 236 УК РФ — нарушение санитарно эпидемиологических правил, если сотрудница, больная вирусом, заразила пациентов; • И главная — системное бездействие руководства и регионального министерства, подпадающее под ч. 2 ст. 293 УК РФ. Это не единичная халатность. Это управленческое преступление — в классическом, холодно юридическом смысле. Причём совершено не лопатой, а равнодушием. Медицинская бюрократия как религия Современная российская медицина вырастила особый культ — культ «бумажной заботы». Всё регулируется, всё стандартизировано, всё оформлено — но нет ни тепла, ни смысла. Роженица может умереть от кровотечения, но в отчёте всё будет идеально. Смертность «на уровне»? Отлично. Значит, где-то просто переписали показатели. Врачебные ошибки? Легко прикрываются «многосложными факторами». Главное — вовремя поставить галочку в Excel таблице Минздрава: ✔ План по вакцинации выполнен. ✔ Средняя смертность снизилась. ✔ Качество медицинской помощи улучшено. Это похоже на старую советскую шутку: «У нас нет проблем со здоровьем — просто все больные умерли». Разложение сверху? Ведь в этой трагедии есть главный вопрос: где был сам Минздрав? Как можно годами публиковать отчёты о «развитии перинатальной помощи», когда в роддоме творится санитарный кошмар? Министр Мурашко обещает «федеральную комиссию». Все эти комиссии напоминают пожарных, приехавших тушить дом после похорон жильцов. Проверка пройдёт, отчёт будет составлен, и всё забудется. Никто не спросит министра, почему система допускает такие «периодические вспышки смертности». Но ведь он — глава федерального ведомства, которому подчинён Росздравнадзор. Если в Кузбассе — «ад», значит, этот ад санкционирован молчанием министерства. На этом месте кто нибудь из пресс-службы Минздрава, не моргнув, скажет: «Мы делаем всё возможное». Только вот «всё возможное» у нас почему-то заканчивается на кладбище. Технологии будущего, уровень XIX века В 2026 году можно прислать спутник на Луну, но нельзя обеспечить стерильность в родильной палате. Можно создать искусственный интеллект, который пишет медицинские отчёты, но нельзя вылечить от равнодушия. Медицина XXI века в России — это интерфейс боли, где высокие технологии просто маскВместо врачей — CRM система. Вместо доверия — отчётность. Вместо здравоохранения — имитация здравого смысла. И когда министерство объявляет о «новой цифровой платформе здоровья», хочется спросить:вы точно про людей говорите, а не про сервера? Народная статистика У каждой россиянки есть своя страшная история о родах.Кто-то рассказывает, как врачи отказывались делать кесарево, пока не «доложишь» конвертик. Кто-то — как санитарка оскорбляла в переходном коридоре. Кто-то — как ребенок умер через два дня, а ей сказали: «Нельзя было пить столько воды». Это не единичные случаи, это структура. Это такой «народный Минздрав» — там, где хамство поставлено на производственную основу. Когда медицина перестаёт быть гуманной Юридически в России медицина оценивается по стандартам. Этически — по совести. И вот с совестью у нас хуже, чем с зарплатами. Пока врач боится начальника больше, чем смерти пациента — медицина обречена. Пока министр прикрывает систему вместо того, чтобы отвечать за неё — государство тоже болеет. Сегодня в Новокузнецке похоронили девять младенцев. Завтра в Москве опубликуют отчёт о «снижении младенческой смертности».И эта статистическая шизофрения станет ещё одной победой над здравым смыслом. Что делать: перевернуть министерство вверх дном!!! Если после этой катастрофы власть не захочет менять систему, значит, менять нужно саму власть. Проверять нужно не роддом, а Министерство здравоохранения.Не врачей, а тех, кто десятилетиями прикрывает руками отчёты вместо реальных действий. Каждого чиновника Минздрава, который подписывал рапорты о «высоких стандартах родовспоможения» в Кузбассе, нужно допросить как потенциального соучастника халатности.И пусть услышат громко: в стране, где рожать страшнее, чем воевать — никакое министерство не имеет права называться «здравоохранением». Итог: клятва Гиппократа против клятвы безнаказанности Медицина — это про жизнь. В России — про выживание.Пока чиновник выше врача, а отчёт выше пациента — будем жить в стране, где новорождённых хоронят под звуки госгимна о «будущем детей». Новокузнецкий ад — не аномалия, а зеркало. И в этом зеркале мы видим не медицину XXI века, а музей провалов. Страна, где министров надо проверять чаще, чем аппараты ИВЛ, уже поставила себе диагноз: бессердечная атрофия государственного разума. Может, пора уже в Минздраве провести ту самую «тотальную проверку», о которой они так любят говорить? Если за пару недель в роддоме умирают девять младенцев, может, вопрос не в санитарках, а в министерстве, которое должно «ставить систему на крепкие рельсы», а само давно стоит на ржавых болтах? Источник
