Прозрачность без отслеживаемости
Публичный образ блокчейнов традиционно строится вокруг прозрачности. Однако объективная реальность в распределенных сетях все больше сводится к отслеживаемости.
Это противоречие в 2026 году перестает носить исключительно философский характер, поскольку блокчейн сталкивается с требованиями государственного контроля, а также аппетитами платформенного капитализма, для которого данные превращаются в товар.
И еще один неудобный факт: большая часть криптоактивности до сих пор сопровождается утечками метаданных через пользовательские кошельки и соответствующую инфраструктуру, сторонние аналитические сервисы и связанные с комплаенсом точки контроля.
Борьба за приватность смещается от идеалов к инфраструктуре, и Zero-Knowledge (ZK) — один из самых мощных инструментов, которыми располагает индустрия.
Приватность, которую можно доказать
Zero-Knowledge — это класс криптографических протоколов, который позволяет доказать, что некоторое утверждение истинно, не раскрывая никаких деталей об исходных данных. Вы можете подтвердить, что имеете право на участие в сети, платежеспособны и не находитесь в черном списке, не передавая при этом полное досье, которое затем может быть сохранено, продано или истребовано по повестке. В этом и состоит главное свойство ZK: оно превращает приватность из «поверь мне» в «проверь меня».
Надзор редко начинается со злого умысла. Он начинается с «удобства» и «на всякий случай», а затем превращается в «это для вашего же блага». А потом становится постоянным. В криптоиндустрии режим «по умолчанию» до сих пор раскрывает слишком много, слишком легко и слишком большому числу сторон.
Zero-Knowledge часто называют «магией», что удобно, поскольку позволяет удерживать тему в политической плоскости. Проще говоря, ZK важно, потому что большинство требований комплаенса на самом деле не про «чтение вашей биографии». Они сводятся к проверке небольшого набора фактов — прошли ли вы верификацию, превысили ли лимит, не происходят ли средства из заблокированного источника и укладываетесь ли вы в правила конкретного продукта. Zero-Knowledge позволяет подтвердить это криптографически, не раскрывая ничего лишнего.
Согласно недавним заявлениям председателя Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC) Пола Аткинса, ZK и «выборочное раскрытие» позволяют пользователям «доказывать соответствие требованиям, не передавая всю свою финансовую историю или персональные данные».
В этом замечании заложена суть конфликта между регуляторами и криптоиндустрией, развитие которого нам предстоит наблюдать в 2026 году.
Инфраструктура надзора
Государственный контроль сегодня вызывает обеспокоенность не только у бывалых шифропанков, но и у мейнстримных криптоаналитиков. Как отмечает Bankless, если Ethereum не сможет решить проблему приватности, он рискует стать полномасштабной инфраструктурой для надзора.
Этот тезис точно отражает ощущения многих пользователей: каждое ончейн-действие оставляет след. Такие следы связываются в графы идентичности — своеобразные карты связей между адресами, аккаунтами, устройствами, транзакциями и действиями, которые позволяют понять, что все это относится к одному и тому же субъекту, пусть даже анонимному. Такие деанонимизирующие цепочки становятся одновременно товаром для аналитических фирм и инструментом силового давления.
Даже принимая финансовую прозрачность, участники рынка все равно могут наследовать риски других сетевых субъектов. Публичные реестры создают социальные утечки. Донатеров, активистов, журналистов, представителей меньшинств и рядовых работников организаций можно профилировать через поведение их контрагентов. Приватность — не прихоть одних и неудобство для других, это базовое требование безопасности.
Наиболее внятные голоса формулируют это без истерики: приватность — это то, что препятствует концентрации власти в одних руках. По словам Зуко Уилкокса, руководившего разработкой Zcash, приватность необходима для децентрализации. Он также предупреждает, что масштабный надзор — это радикальный и опасный эксперимент.
Это может звучать как максималистские лозунги, но стоит осознать, что это просто база. Централизованный сбор данных порождает централизованный рычаг влияния, который со временем превращается в инструмент контроля. Именно поэтому сценарий «открытый реестр — закрытое общество» вполне реален. Если базовый слой прозрачен, а периферия монополизирована горсткой посредников, мы получаем худшее из двух сочетаний: паноптическую видимость при разрешительном доступе. Или, другими словами, это вероятность мира, где все прозрачно и поведение всех видимо, но право наблюдать сосредоточено у ограниченного круга акторов.
ZK как технология перераспределения власти
Самый сильный аргумент в пользу ZK — не «спрятать все», а «перераспределить власть».
Как говорит CEO StarkWare Эли Бен-Сассон, криптоиндустрия способна «перераспределить власть в нашем обществе, отобрав ее у бигтеха и вернув суверенным индивидам».
Это высказывание примечательно тем, что помещает ZK в ту же категорию, что и шифрование: не как инструмент для преступников, а как базовый механизм, предотвращающий институциональные злоупотребления.
Именно этот момент часто ускользает от внимания законодателей. Они рассматривают приватность как необязательное дополнение. Пользователи же воспринимают ее как границу, защищающую от ретроактивных наказаний, политической дискриминации и корпоративного сбора данных.
Дебаты о приватности становятся жестче, когда разговор уходит от абстрактных прав и переключается на реальные пользовательские потоки.
По словам генерального юрисконсульта StarkWare Кэтрин Кикпатрик Бос, строить мир, в котором данные о нас хранятся и находятся под надзором, — значит строить паноптикон.
Это и есть недооцененный фронтир 2026 года, когда регуляторный прессинг (MiCA, Travel Rule) сделает приватность обязательной нормой, а не нишевой фишкой. ZK выходит далеко за рамки просто приватных переводов.
Речь идет о выборочном раскрытии: подтверждении идентичности, логов доступа, репутации или цифровых сертификатов, не создавая при этом вечной базы данных, которую рано или поздно взломают или обратят против пользователей.
Приватный поворот Ethereum
Разработчики и сообщество Ethereum долгое время относились к приватности как к «приятному, но необязательному» свойству. Сейчас это радикально меняется.
В недавнем объявлении о расширении инициатив в области приватности представители Ethereum Foundation заявили: «Приватность — это норма. Приватность — для всех».
Как отметил сооснователь Ethereum Виталик Бутерин, комплексный подход к защите данных на всех уровнях криптоинфраструктуры (от транзакций и метаданных до сетевых взаимодействий и приложений) является приоритетом для экосистемы. По сути, это признание того, что приватность должна быть вшита на всех уровнях — в кошельки, RPC, приложения и настройки по умолчанию, — иначе она так и останется нишевым инструментом.
Бутерин также был необычайно прямолинеен в критике политических инициатив, нормализующих контроль, и намеренно встроенные или случайно оставленные уязвимости, через которые злоумышленники получают удаленный контроль над системой, сказав, что люди «заслуживают приватности без неизбежно взламываемых бэкдоров». Комментируя спорный регламент Евросоюза EU Chat Control, формально направленный на защиту детей, сооснователь Ethereum заявил:
«Нельзя сделать общество безопасным, заставляя людей чувствовать себя не в безопасности».
Приватность как инфраструктура
Разработчики инструментов приватности лучше всего передают свое настроение в манифесте Aztec. Там они называют приватность недостающим ингредиентом, который превращает блокчейны из публичных журналов аудита в настоящие системы координации.
«Технологии приватности необходимы, чтобы превратить блокчейны в координационные движки, которыми им всегда было суждено стать», — подчеркивают авторы.
Манифест определяет composable privacy («компонуемую приватность») как инструмент, который шифрует идентичности, но позволяет доказывать утверждения без помощи сторонних институтов.
Самое важное — Aztec проводит четкую границу, которую разработчикам стоит усвоить: «приватность для пользователя, прозрачность для протокола». Иными словами, рынки остаются подлежащими аудиту там, где это необходимо, а личные идентификационные данные при этом сохраняют конфиденциальность. Эта формулировка — лучший ответ на критику, сводящую приватность к «отсутствию ответственности».
Манифест Aztec также отвергает подход «прикрученной сбоку приватности», утверждая, что «приватность — это не тюнинговое дополнение постфактум».
«Она [приватность] должна быть нативной, сквозной, заложенной с самого начала. Она должна быть гибкой, простой в программировании, быстрой в исполнении и доступной для масштабирования», — говорится в документе.
Это абсолютно верно. Если инструменты приватности требуют отдельных кошельков, мостов и ментальных моделей, их примет лишь ничтожная доля пользователей, а надзор так и останется режимом по умолчанию.
ZK-войны в 2026 году и дальше
Решающие битвы будут вестись не на уровне лозунгов, а на уровне стандартов. Кто может совершать транзакции без предварительной регистрации? Что именно должно быть раскрыто, чтобы перевод считался завершенным? Что хранится, как долго и кем. Является ли идентичность постоянным требованием или условным?
И важно подчеркнуть, что нас ожидает системное противостояние сразу на пяти фронтах:
- Кошельки либо станут щитами приватности, либо превратятся в воронки надзора. Значения по умолчанию будут важнее идеологии.
- Приватность RPC и инфраструктуры станет частью массового UX, потому что уже очевидно: ончейн часто утекает в офчейн-идентификаторы.
- ZK-учетные данные постепенно проникнут в повседневную жизнь: возрастные ограничения, доказательства резидентства, доказательства уникальности и выборочный KYC, не создающий постоянных баз данных.
- Политические конфликты вокруг обязательного сканирования и бэкдоров обострятся, при этом защитники приватности будут настаивать на том, что небезопасность — это не безопасность.
- Продолжится война нарративов: приватность как девиация против приватности как достоинства. Индустрии предстоит воплотить вторую концепцию в реальных решениях, а не ограничиться риторикой.
Именно поэтому ZK так опасен для надзорного максимализма. Он разрывает ложную связку между «обеспечением правил» и «тотальной видимостью». Он позволяет обществу требовать доказательства конкретных фактов, не заставляя людей передавать всю свою историю целиком.
В конечном счете это не аргумент в пользу мира, где ничего нельзя проверить. Это аргумент за мир, в котором обычных людей не вынуждают опубличивать свою жизнь ради участия в финансовых операциях.
ZK — вовсе не панацея. Но, пожалуй, это самый убедительный путь к интернету, где можно доказать необходимое и сохранить остальное при себе. Если мы не выиграем эту борьбу, то получим блокчейны, достаточно прозрачные для надзора, но недостаточно суверенные, чтобы ему сопротивляться.
С оригиналом статьи можно ознакомиться в англоязычной версии ForkLog.