Цена ядерных амбиций. К чему может привести реализация идей Шерзодхона Кудратходжи

Узбекистан, Ташкент – АН Podrobno.uz. В Узбекистане разгорелась дискуссия о необходимости создания собственного ядерного арсенала. Ректор Университета журналистики Шерзодхон Кудратходжа заявил, что "маленькая ядерная бомба" могла бы стать щитом для национального суверенитета. Однако на пути к этой цели стоит не только вопрос технологий, но и жесткий каркас международных договоров, которые Ташкент подписывал и соблюдал последние 30 лет. Разбираемся, почему Узбекистан не может войти в "ядерный клуб". 

Заявление Шерзодхона Кудратходжи о необходимости обретения Узбекистаном ядерного оружия вызвало волну обсуждений в социальных сетях. По мнению профессора, наличие "маленькой красной кнопки" могло бы стать адекватным ответом на внешние вызовы. Поводом для такой дискуссии послужили агрессивные высказывания российских медиафигур: ранее философ Александр Дугин заявил, что существование суверенного Узбекистана и ряда других бывших республик СССР "нельзя признавать", а телеведущий Владимир Соловьев открыто рассуждал о регионе как о "зоне влияния" РФ.

Именно в ответ на эти выпады Кудратходжа подчеркнул: "если подобные угрозы в адрес страны продолжатся, Узбекистану и его соседям понадобится ядерный аргумент". 

Профессор уверен, что национальная экономика способна "осилить" такой проект, если развивать фундаментальную науку и обучать молодежь. Однако за этой эмоциональной реакцией скрывается жесткая юридическая и историческая реальность. Путь к ядерному статусу для Ташкента фактически закрыт системой обязательств, фундамент которых был заложен еще на заре независимости. 

Лидерство в безъядерной зоне 

Важно понимать, что в вопросах ядерного разоружения Узбекистан выступает не просто как участник, а как главный инициатор и идеолог безопасности в регионе. 

История этого процесса началась еще в сентябре 1993 года. Выступая на 48-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, первый президент Узбекистана Ислам Каримов первым в регионе выдвинул смелую инициативу: навсегда превратить Центральную Азию в зону, свободную от ядерного оружия. В то время регион, только что вышедший из состава СССР, все еще воспринимался миром как огромный атомный арсенал, и предложение Ташкента стало сигналом о выборе мирного пути развития.

Эта инициатива легла в основу Семипалатинского договора, подписанного в 2006 году. Узбекистан первым среди соседей ратифицировал этот документ, закрепив его в национальном праве Законом № ЗРУ-80.

Согласно статье 3 договора, страна официально обязалась: 

• Не производить, не приобретать и не обладать ядерными взрывными устройствами;

• Не допускать размещения или испытания чужого оружия на своей территории;

• Не искать никакой помощи в создании технологий для ядерного взрыва. 

Любая попытка начать разработки "атомного щита" де-юре станет нарушением конституционного порядка и международных обязательств, которые республика выстраивала десятилетиями. 

Глобальный контроль и МАГАТЭ 

Тезис о развитии науки для военных целей также утопичен в условиях современной прозрачности. Узбекистан — полноправный член Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). По cтатье 2 этого договора, страны, не имеющие ядерного арсенала, обязуются не принимать никакой помощи в его создании.

За этим следит Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ). Узбекистан подписал Дополнительный протокол с агентством, позволяющий инспекторам проводить внезапные проверки любых объектов.

Любое отклонение от этого курса приведет к мгновенной изоляции и санкциям по "северокорейскому" сценарию. На примере КНДР мир увидел, что попытка обрести ядерный статус вопреки международному праву превращает страну в "государство-изгой". В условиях современной глобальной экономики для Узбекистана это будет означать не просто политический кризис, а глубокий системный коллапс. 

В первую очередь республику ждет финансовая смерть. Отключение от международной системы межбанковских платежей SWIFT сделает невозможным проведение любых внешних транзакций. Это заблокирует экспорт ключевых ресурсов — газа, золота и текстиля, — лишив бюджет валютных поступлений. Валюта в обменных пунктах исчезнет, а национальный сум столкнется с неконтролируемой девальвацией. 

Вслед за этим наступит технологический вакуум. Современный Узбекистан критически зависит от импортных технологий и комплектующих. Режим жестких санкций остановит поставку запчастей для гражданской авиации и автомобильной промышленности, сделает невозможным легальное обновление программного обеспечения для смартфонов и компьютеров. Страна окажется в технологической блокаде, где даже повседневный быт станет борьбой за выживание. 

Наконец, самым опасным последствием станет приобретение статуса мишени. Ректор говорит о "кнопке" как о защите, но в реальности ситуация зеркальна: вместо защиты страна сама станет целью. Великие державы, увидев в Ташкенте непредсказуемую угрозу, аннулируют все прежние гарантии безопасности. В такой обстановке Узбекистан может столкнуться с риском "превентивных ударов" — военных операций, направленных на уничтожение ядерных объектов еще до того, как они будут введены в строй. 

Утрата гарантий безопасности 

Парадокс ситуации заключается в том, что стремление к обретению "ядерного щита" на деле лишит Узбекистан уже существующей и крайне эффективной защиты. В международном праве существует понятие "негативных гарантий безопасности" — это юридически обязательство ядерных держав не нападать на безъядерные страны. 

Важнейшая веха здесь — 6 мая 2014 года. В штаб-квартире ООН в Нью-Йорке произошло историческое событие: пять постоянных членов Совета Безопасности (США, Россия, Китай, Великобритания и Франция) одновременно подписали Протокол к Семипалатинскому договору. Этим документом "большая ядерная пятерка" официально и единогласно обязалась никогда не применять ядерное оружие против Узбекистана и его соседей по региону.

Объявление о начале собственной ядерной программы мгновенно аннулирует этот статус. 

Исторический путь 

Фактически Узбекистан уже проходил через сложнейший этап демилитаризации, сделав осознанный выбор в пользу долгосрочной безопасности, а не сиюминутного устрашения. После распада СССР республика унаследовала серьезные запасы высокообогащенного урана (ВОУ) — стратегического материала, который при определенных условиях мог стать основой для создания ядерного заряда. Однако вместо того, чтобы удерживать это опасное наследство, Ташкент инициировал процесс окончательного "прощания" с военным атомом. 

Эта уникальная международная операция заняла более десяти лет и потребовала исключительной дипломатической гибкости. В период с 2004 по 2015 годы в тесном и беспрецедентном сотрудничестве с США, Россией и МАГАТЭ из исследовательских реакторов страны (прежде всего из научного центра в поселке Улугбек) было полностью вывезено все высокообогащенное топливо. 

Ключевым этапом стал демонтаж уникального реактора ИИН-3М в ташкентском Фотонном центре. Его особенность была в том, что он работал на растворе высокообогащенного урана. Жидкое топливо с концентрацией выше 90 % — это готовый полуфабрикат для ядерного заряда. 

В период с 2012 по 2015 годы в рамках совместной программы с США и Россией активную зону реактора осушили, а опасный раствор вывезли на переработку.  

Таким образом, призывы к обретению "маленькой ядерной бомбы" могут звучать эффектно как эмоциональный ответ на внешнее давление, но в реальности они вступают в острое противоречие со всей архитектурой внешней политики Узбекистана. 

За три десятилетия республика прошла путь от инициатора безъядерной зоны до мирового лидера в вопросах разоружения. Отказ от этого статуса не усилит национальную оборону, а, напротив, разрушит систему международных гарантий и превратит Узбекистан в страну-изгоя. Вместо защиты страна получит глухую изоляцию, потерю инвестиций, мирового доверия и, что самое критичное, лишится дипломатической поддержки великих держав. Выбор в пользу "мирного атома" и международного права остается для Ташкента единственным рациональным путем сохранения суверенитета и процветания.