Остров для миллиардеров. Почему Дональд Трамп зубами вцепился в Гренландию
Как военные базы, редкоземельные металлы и деньги американских бизнесменов превратили ледяной остров в стратегический актив США
Купить Гренландию — давняя идея Дональда Трампа, о которой в Вашингтоне говорили еще до того, как она превратилась в предмет насмешек и дипломатического скандала. В 2018 году Пентагон открыто заявлял о планах инвестировать в остров ради повышения «боевой оперативности и ситуационной осведомленности», а вскоре, по данным The Wall Street Journal, Гренландия оказалась и в личном фокусе президента США. Летом 2019-го утечки из Белого дома о возможной покупке острова сначала выглядели как курьез, пока Трамп не подтвердил их публично, назвав потенциальную сделку всего лишь «крупной операцией с недвижимостью». Формального предложения Дании так и не последовало, Копенгаген ответил жестким отказом — и на этом историю сочли закрытой. Однако в 2026 году становится ясно: тема Гренландии никуда не исчезла, а лишь ушла из громкой риторики в рабочие кабинеты, заставляя снова задаться вопросом, почему Дональд Трамп с таким упорством возвращается к идее забрать чужую территорию и что именно делает этот ледяной остров столь желанным активом для США.
Американское военное присутствие в Гренландии существует десятилетиями: база Pituffik, известная ранее как Thule Air Base, со времен холодной войны встроена в систему раннего предупреждения о ракетных пусках и космического мониторинга, и в Пентагоне ее давно рассматривают не как зарубежный объект, а как элемент континентальной обороны. Однако принципиальные изменения начались в тот момент, когда к военной логике добавилась экономическая, и Гренландия стала рассматриваться не только как радар и аэродром, но и как потенциальный источник ресурсов, без которых невозможны современные оборонные и технологические цепочки.
Показательно, что уже в конце 2025 года США перешли от разговоров к конкретным действиям. Космические силы США объявили конкурс на работы по проектированию, модернизации и обслуживанию объектов на базе Pituffik в северной Гренландии. Речь идет не о разовых ремонтах, а о многолетнем контракте сроком до пяти с половиной лет с возможностью продления. Работы должны охватывать все — от проектных исследований до строительного надзора и обновления инфраструктуры базы. В условиях конкурса отдельно подчеркивается необходимость опыта работы в арктических условиях и взаимодействия с датскими и гренландскими регуляторами, что говорит о намерении США надолго закрепиться на острове и системно развивать свое военное присутствие.
Если с обычной публикой после заявлений Дональда Трампа все было более-менее понятно — мир действительно бросился гуглить, что такое Гренландия и где она находится, — то для большого бизнеса эта история выглядела совсем иначе. Почти сразу фиксируется рост интереса частного американского капитала к гренландским проектам, прежде всего в сфере добычи так называемых критических полезных ископаемых — редкоземельных элементов, никеля, кобальта, меди и лития, используемых в производстве вооружений, электроники, спутниковых систем и инфраструктуры искусственного интеллекта.
При этом речь идет не о покупке земли, которая в Гренландии для иностранцев фактически закрыта на уровне закона: вся земля на острове принадлежит государству или муниципалитетам и не может быть приватизирована в классическом смысле, а любые застройки или хозяйственная деятельность возможны лишь через ограниченное право пользования участком. Более того, действующее законодательство и ужесточенные в середине 2020-х годов нормы запрещают иностранным гражданам и компаниям свободно приобретать недвижимость или получать земельные права без длительного проживания и уплаты налогов в Гренландии, а любые исключения требуют отдельного решения властей. Именно поэтому интерес американских инвесторов реализуется через лицензии на разведку и разработку недр, долевое участие в компаниях и фактический контроль над будущими цепочками поставок, а не через прямое владение территорией.
Ключевой точкой притяжения американских денег стал стартап KoBold Metals, основанный в США бывшими топ-менеджерами горнодобывающих и технологических компаний и специализирующийся на применении технологий искусственного интеллекта и анализа больших данных для геологоразведки в труднодоступных регионах, включая Арктику. Компания использует массивы исторических геологических данных, спутниковые снимки и результаты предыдущих разведочных работ для выявления перспективных месторождений редкоземельных элементов, никеля, кобальта и меди. По данным западных деловых изданий, в KoBold Metals через различные инвестиционные и климатические фонды вложились структуры, связанные с Биллом Гейтсом, Джеффом Безосом, Майклом Блумбергом, а также инвестиционные фонды, аффилированные с Сэмом Альтманом. В 2023 году KoBold Metals объявила о привлечении более 500 миллионов долларов в рамках одного из раундов финансирования, а по оценкам инвесторов и профильных СМИ, к середине 2020-х годов стоимость компании приблизилась к отметке в три миллиарда долларов, несмотря на то что проекты находились на стадии разведки и оценки ресурсов. Однако официально компания
Параллельно в центре внимания оказался проект Tanbreez на юге Гренландии — крупное месторождение редкоземельных металлов, используемых в электронике, двигателях, системах наведения и военной технике. Сегодня Китай контролирует основную часть мировой добычи и переработки редкоземельных элементов, поэтому Tanbreez считается одним из немногих крупных проектов вне китайского контроля. Именно этим объясняется повышенный интерес США к проекту. Разработка Tanbreez ведется более 10 лет. Проект принадлежит компании Critical Metals Corp, не связанной с Китаем и имеющей все разрешения гренландских властей для перехода к промышленной добыче.
Именно вокруг Tanbreez в середине 2020-х годов возникли обсуждения возможной финансовой поддержки со стороны Экспортно-импортного банка США — государственного банка, который используется американскими властями для поддержки значимых зарубежных проектов. По данным западных СМИ, банк рассматривал возможность выдать компании кредит до 120 миллионов долларов сроком до 15 лет. Эти средства предполагалось направить на строительство инфраструктуры, закупку оборудования и подготовку месторождения к запуску. В случае одобрения кредита это стало бы первым примером прямого участия американского государства в развитии гренландского сырьевого проекта.
Интерес американского капитала к острову не ограничивается сырьем. Венчурный инвестор Питер Тиль поддержал стартап Praxis, обсуждавший возможность создания в Гренландии высокотехнологичного «города свободы» с особыми правилами регулирования. Хотя проект так и не перешел в стадию реализации, сам факт его обсуждения показывает, что Гренландия рассматривается частью американских элит как пространство для долгосрочных институциональных экспериментов. При этом Илон Маск, не участвуя напрямую в инвестициях, публично поддерживал идею перехода острова под контроль США, усиливая идеологический фон вокруг этой темы.
Наиболее активные инвестиции пришлись на период после первых публичных заявлений Дональда Трампа о возможной покупке Гренландии. Так, KoBold Metals получила 51-процентную долю в проекте Disko-Nuussuaq на западном побережье острова, где ведется разведка никеля, меди, кобальта и редкоземельных элементов. Инвестиции в этот регион начались в 2019 году — вскоре после того, как тема Гренландии впервые прозвучала на высшем политическом уровне в США.
Дополнительный интерес к острову объясняется и его ресурсной базой: по оценкам Европейского союза, в Гренландии присутствуют как минимум 25 из 30 критически важных видов сырья, необходимых для современной промышленности. Любые сигналы о возможном участии США в гренландских проектах немедленно отражаются на рынках — так, сообщения о потенциальных инвестициях американской стороны в проекты компании Amaroq Minerals привели к росту ее акций почти на 20 процентов.
При этом эксперты указывают, что быстрый запуск добычи в Гренландии остается малореалистичным: экстремальный климат, нехватка инфраструктуры и низкая концентрация металлов в руде серьезно усложняют разработку месторождений. По состоянию на середину 2020-х годов власти в Нууке выдали лишь несколько лицензий на промышленную добычу, а местные сообщества все чаще выражают обеспокоенность возможными экологическими последствиями. Премьер-министр Гренландии Йенс Фредерик Нильсен в этой связи подчеркивает, что остров не продается, несмотря на растущее внешнее давление и интерес со стороны крупнейших мировых инвесторов.