Под кунцевскими елями. Что стало с могилами ученых, «сделавшими» 21 век

Титаны мысли, чьи открытия перекроили реальность, нашли последний приют на старинном московском кладбище — Кунцевском. Почему мы об этом вдруг заговорили? Календарь сыграл с нами интересную шутку. Совсем недавно, 8 февраля, страна традиционно отмечала День российской науки — дату, приуроченную к основанию Академии наук еще Петром I. А буквально следом, 10 февраля (во второй вторник месяца), был Международный день безопасного интернета. Казалось бы — где академики в париках, а где вай-фай? Но связь здесь прямая, почти физическая.

Чтобы ощутить её, мы и отправились в это место тишины. Кунцевское кладбище — уникальный пантеон под открытым небом. Здесь, среди могил актеров, маршалов и даже знаменитых шпионов (вроде Кима Филби или убийцы Троцкого Рамона Меркадера), спят вечным сном те, кто фактически «сделал» наш XXI век.

Мы побывали у трех заснеженных холмиков. И вспомнили три судьбы, которые рисуют картину удивительной научной дерзости.

Лев Термен: подслушал Кремль и научил воздух петь

Если пройти по центральной аллее к участку № 8, можно найти скромную могилу человека, прожившего 97 лет, полных мистики, музыки и гостайн. Лев Сергеевич Термен. Физик и музыкант, дворянин и лауреат Сталинской премии.

Его главное детище — терменвокс — родилось в 1920 году. Это был разрыв шаблона: музыкальный инструмент, к которому нельзя прикасаться. Звук рождался буквально из воздуха, из движения рук в электромагнитном поле. Это была магия физики.

В марте 1922 года Термен привез свое «электрическое чудо» в Кремль. Владимир Ленин, очарованный новинкой, даже попытался сам исполнить на терменвоксе «Жаворонка» Глинки. Но Лев Сергеевич был не просто «музыкальным эксцентриком». Для советской разведки он был гением шпионажа. Именно Термен создал уникальную подслушивающую систему «Буран», считывающую вибрации стекла лазерным лучом, и, конечно, легендарного «Златоуста» — эндовибратора, замаскированного под деревянное панно с гербом США. Этот «жучок» провисел в кабинете американского посла в Москве семь лет, и западные спецы никак не могли его обнаружить, ведь в устройстве не было ни батареек, ни проводов.

Жизнь Термена — готовый сценарий для голливудского блокбастера: слава в Нью-Йорке, дружба с Эйнштейном и Чаплиным, похищение агентами НКВД, работа в «шарашке» вместе с Туполевым и Королевым, и внезапное вступление в КПСС в возрасте 94 лет — «потому что я обещал Ленину».

Сегодня его могила укрыта сугробами. Снег лежит и на граните, и на еловых ветвях вокруг. Но наследие Термена живо: его «космический» звук мы слышим в голливудских триллерах и песнях Led Zeppelin, а принципы его изобретений используются в современных системах безопасности.

Ксенофонт Кочешков: зодчий невидимого материка

Если углубиться в некрополь, к участку № 10, мы найдем захоронение академика Ксенофонта Александровича Кочешкова. Его имя известно широкой публике куда меньше, чем имя создателя терменвокса, но его вклад в наш быт фундаментален.

Если Термен работал с волнами, то Кочешков был повелителем материи. Химик-органик, Герой Социалистического Труда, он стал архитектором молекул, которых природа создать не догадалась. Его специализация — химия металлоорганических соединений. Звучит сухо? Но именно благодаря работам таких людей, как Кочешков, у нас есть современные полимеры, компоненты для микроэлектроники, катализаторы для нефтехимии и лекарства.

15 января прошел день его памяти — тихо, без громких телесюжетов. Такова судьба «молекулярных зодчих»: мы пользуемся результатами их труда ежесекундно, держа в руках смартфон в пластиковом корпусе, но редко задумываемся об авторах материалов. Его наследие — не столько памятник, сколько бесперебойно работающая химическая промышленность страны.

Владимир Котельников: пророк цифровой эры

И, наконец, участок № 10 (рядом с академиком Кочешковым). Здесь покоится человек, которому каждый из нас должен сказать «спасибо» прямо сейчас. Это Владимир Александрович Котельников.

Радиофизик, криптограф, дважды Герой Социалистического Труда. Он интересовался всем — от глубин космоса (именно он провел радиолокацию Венеры, Марса и Меркурия, уточнив масштаб Солнечной системы) до секретной телефонии. В годы войны его аппаратура шифрования речи спасала переговоры Сталина и ставки командования от немецкой прослушки — взломать код Котельникова нацисты так и не смогли.

Но главный его подарок человечеству был сделан еще в 1933 году. Молодой аспирант сформулировал теорему отсчетов, теперь известную всему миру как Теорема Котельникова. Сухой математический принцип гласит, что непрерывный сигнал можно передать дискретными цифрами без потери информации.

Проще говоря, именно благодаря Котельникову мы можем оцифровывать звук и картинку. Музыка в вашем плеере, видео, голосовые сообщения, само существование Интернета в привычном нам виде — всё это работает по законам, описанным им почти 100 лет назад, задолго до эры компьютеров.

Владимир Александрович прожил долгую жизнь (он ушел 11 февраля 2005 года, не дожив всего три года до столетия) и лично увидел, как его формулы захватили мир, превратив аналоговую эпоху в цифровую.

Три могилы. Три совершенно разные судьбы. Артист-изобретатель, научивший эфир звучать. Химик, создавший материалы для новой техники. И математик-пророк, заложивший фундамент цифровой вселенной. При жизни они занимались разными дисциплинами, но теперь они — соседи.