Победа на медовой арене. Улей Прокоповича стал прорывом в мире пчеловодства
Мёд в России добывали ещё в глубокой древности. Однако вплоть до XIX века это был довольно варварский процесс. Пчёлы всю весну и лето активно собирали нектар и пыльцу, а осенью их ульи, заполненные сотами, попросту разбивали. При этом пчелиная семья погибала.
Всё изменилось в 1814 году, когда Пётр Прокопович — сын священника, отставной поручик, владелец собственной пасеки — придумал рамочный улей. Сегодня это изобретение кажется довольно незатейливым, но для своего времени это был настоящий прорыв.
Из армии — в землянку
Пётр Прокопович появился на свет 10 июля 1775 года в селе Митченки Конотопского уезда в семье священника. Он получил хорошее образование в Киевской духовной академии и хотел продолжить учёбу уже в Московском университете, но был отправлен на службу в армию.
«Сожалею, что судьба меня обидела, не допустив смолоду идти путём наук, а против воли и склонности обратила меня к гусарскому мундиру», — писал позже будущий изобретатель в своём дневнике.
Впрочем, мундир он носил не слишком долго и в чине поручика ушёл в отставку. Отец этому решению, скажем мягко, был не особо рад, поэтому лишил отпрыска наследства и вообще всяких средств к существованию.
На собственные (не очень большие) деньги Пётр Иванович купил клочок земли и занялся разведением пчёл и производством мёда. Занятие в то время было не особо престижным, но оно полностью увлекло Прокоповича. Даже когда в 1801 году пожар уничтожил всё его имущество, он не пал духом. Вырыл землянку, чтобы было где жить, и снова стал строить ульи — благо пчёлы во время пожара уцелели.
«Им несвойственна лень. Ничегонеделание для них противоестественно», — писал про пчёл Прокопович. Он и сам был «немного пчелой». Проводил у ульев дни и порой даже ночи, работал и летом, и зимой. И к 1830 году стал обладателем самой большой на тот момент в мире пасеки — более 10 тысяч семей. Коллеги считали его волшебником (или колдуном — кому что было ближе), ведь не все понимали, почему именно его пчёлы дают столько мёда. Секрет был как раз в изобретении Прокоповича.
Медовый спас
«Я проникнул в тайны рода пчелиного далее всех моих предшественников; написал о пчёлах и пчеловодстве сочинение, совершенно отличное от всех прежних своим существом, и придумал нового сложения улей, наиболее приспособленный к нашему климату и обиходу, по моему образу, с пчёлами», — рассказывал сам Пётр Прокопович о своём изобретении.
Речь о рамочном улье, которого не было прежде. Суть его на самом деле довольно проста. Улей делился на две части: одна для расплода, другая как раз для медосбора. Вторая часть представляла собой систему рамок, каждую из которых можно было выдвинуть по мере заполнения сотами. Внешне это было похоже на комод с кучей выдвижных ящичков. В 1838-м его конструкцию усовершенствовали — дополнение придумал поляк Ян Дзержон. Его улей стал более продвинутым: рамки Дзержон поместил в обоих отсеках и тем самым мог контролировать расплод.
А ещё годы спустя, в 1852-м, американец Лоренц Лорен Лангстрот взял да и запатентовал рамочный улей, который стал прототипом современных ульев Лангстрота — Рута, и именно его сегодня можно встретить на всех пасеках мира.
Но первым был всё-таки Пётр Прокопович. Вот только своё изобретение он не патентовал. Зато отправил его в Петербург, в Министерство земледелия, приложив пояснительную записку: «Рамки эти вынуты из ульев без дыма и ножа, и не раздавлена ни одна пчёлка».
Об улье-«этажерке» тогда восторженно писали многие газеты. В 1829 году Прокопович становится действительным членом московского Общества сельского хозяйства. Он награждён серебряной медалью, а в 1832 году уже золотой медалью, а затем и орденом Святого Владимира IV степени — за особый вклад в развитие передового пчеловодства и отечественного сельского хозяйства.
Словом, при жизни Прокоповича ценили. Император Николай I даже лично приезжал на пасеку к Петру Ивановичу, а его мёд постоянно поставлялся к императорскому двору.
Ученье — мёд
«До 1808 года я не читал ни одной книги по пчеловодству, но изучал пчёл сам собою, без всякого руководителя», — рассказывал о своих «медовых университетах» Пётр Прокопович. Лишь когда у него появились хоть какие-то лишние деньги, он смог выписать первую партию известных книг о пчёлах из-за границы (в России тогда подобных трудов просто не существовало).
Поскольку Прокопович знал иностранные языки — читал сам, без помощников. Но осилив всю литературу, даже расстроился. «Я решительно убедился, что практические познания мои об этой отрасли хозяйства вернее и во многом не согласны с книжными», — писал он в своих дневниках.
Именно поэтому Пётр Иванович в какой-то момент понял, что должен передать свои знания ученикам. В 1828 году он открыл собственную «Школу пчеловождения» — первую не только в России, но и в мире.
Прокопович придумал, что обучение должно длиться два года. Принимал он всех желающих, требование было лишь одно: «Ленивым и лукавым не место в школе».
Поскольку в учениках у него были в основном крестьяне, грамоты вовсе не знавшие, первое время он давал им основы грамоты и лишь позже переходил к пчеловодству. Причём все учебные руководства Прокопович составлял самостоятельно, писал их от руки. Чтобы облегчить процесс, он даже подавал прошение разрешить ему построить собственную типографию. Но получил отказ.
Школа просуществовала аж полвека, через неё прошло более 640 человек. С 1835 года помощником и преподавателем стал сын Петра Прокоповича — Степан Великдан, который достойно продолжал дело отца.
...Прокопович ушёл из жизни 22 марта 1850 года, в достатке и уважении. Пётр Иванович не дожил лишь несколько месяцев до своего 75-летия. После его смерти всё хозяйство перешло сыну. Однако после скоропостижной кончины самого Степана Петровича случилось то, что сегодня сложно объяснить и понять. Поскольку у Степана Великдана не было законных наследников, имение было решено продавать с молотка. Вот только к моменту торгов многое было попросту расхищено местными жителями, которые устроили в имении настоящий погром. Школу закрыли, ценную библиотеку, каждый экземпляр которой Прокопович собирал по крупицам по всему миру, пустили на бумагу. Осталась лишь память о великом пасечнике, изобретение которого дало мощный толчок к развитию пчеловодства.