Валерий Шрейдер: путь из Новосибирска в Забайкалье, скандал и спор о дровах
Назначение Валерия Шрейдера исполняющим обязанности министра лесного хозяйства и пожарной безопасности Забайкальского края стало заметным кадровым решением конца 2025 года. За этим назначением — карьера в природоохранной системе, прокурорская проверка в Новосибирской области и резонансная дискуссия о сокращении заготовки дров в регионе с суровыми зимами.
Кто такой Валерий Шрейдер
Валерий Шрейдер — чиновник, в конце 2025 года назначенный и. о. министра лесного хозяйства и пожарной безопасности Забайкальского края. Новое ведомство появилось в результате реорганизации структуры краевого правительства.
До этого он занимал пост главного государственного лесного инспектора региона в статусе заместителя министра природных ресурсов.
Шрейдер — не уроженец Забайкалья. Его профессиональная биография связана с Новосибирской областью, где он прошёл путь от лесника до руководящих должностей в системе природоохранных органов.
Карьера: от лесника до замминистра
По открытым данным, профессиональный путь Шрейдера складывался последовательно:
начинал карьеру лесником;
работал в структуре экологической станции, став заместителем директора;
занимал должность заместителя министра природных ресурсов и экологии Новосибирской области;
руководил природоохранной инспекцией региона.
Таким образом, его управленческий опыт связан именно с лесной отраслью и экологическим контролем. Публичной информации о семейной родословной или происхождении фамилии в открытых источниках нет.
Прокурорская проверка и экологический ущерб
Перед переездом в Забайкалье имя Шрейдера фигурировало в резонансной истории в Новосибирской области.
В 2024 году прокуратура региона провела проверку, связанную с нарушениями в лесной отрасли и экологическом контроле. По её итогам был выявлен ущерб экосистеме реки Качимовка на сумму более 24 миллионов рублей. Надзорное ведомство потребовало возмещения вреда.
Формально Шрейдер покинул пост заместителя министра по собственному желанию. Однако СМИ связывали его уход именно с результатами прокурорской проверки.
После этого он сменил регион работы и вскоре получил назначение в Забайкальском крае.
Критики отмечали, что подобные кадровые решения могут восприниматься как «перемещение» чиновников между регионами вместо публичного разрешения спорных ситуаций. Официальных судебных решений о персональной ответственности Шрейдера опубликовано не было.
Как он оказался в Забайкалье
Последовательность событий выглядела так:
В 2024 году Шрейдер назначен главным государственным лесным инспектором Забайкальского края.
В 2025 году в регионе проходит реформа исполнительной власти.
Создаётся отдельное министерство лесного хозяйства и пожарной безопасности.
Шрейдер становится его исполняющим обязанности руководителя.
Назначение произошло по решению губернатора Александра Осипова в рамках формирования обновлённого правительства региона.
Спор о дровах: экономика или социальный вопрос
Наибольший общественный резонанс вызвало заявление министра о сокращении объёмов заготовки дров.
По его данным:
ежегодный объём заготовки составлял 650–700 тысяч кубометров;
в 2025 году — около 550 тысяч;
заключено около 20 тысяч договоров для обеспечения населения;
часть округов относится к малолесным;
лесосеки отдаляются от населённых пунктов;
«лес растёт медленнее, чем идёт процесс его освоения»;
и ключевая фраза: «ничего мы с этим не сделаем».
Цифры без причин
Фиксируется снижение объёмов — минус 100–150 тысяч кубометров.
Но остаётся главный вопрос:
снижение связано с падением спроса или с проблемами системы?
Если спрос действительно падает — это рыночная динамика.
Если же население просто не может купить дрова по текущим ценам — это уже социальная проблема.
Забайкалье — не абстрактная территория
В Забайкалье:
огромные расстояния;
десятки сёл без газа;
печное отопление у тысяч семей;
низкий уровень доходов.
Для многих жителей дрова — это не «комфорт», а вопрос физического выживания зимой.
Поэтому обсуждение сокращения объёмов воспринимается не как управленческая оптимизация, а как угроза базовой безопасности.
20 тысяч договоров: много или мало?
Цифра звучит внушительно. Но без контекста она мало о чём говорит.
Неясно:
сколько всего домохозяйств отапливаются печью;
все ли нуждающиеся получили договор;
хватает ли объёма на сезон;
сколько стоит доставка.
Статистика договоров — это показатель работы аппарата.
Обеспеченность теплом — это социальный результат.
«Лесосеки отдаляются»: логистика или неизбежность
Фраза о том, что делянки становятся всё дальше, означает:
рост транспортных расходов;
увеличение трудоёмкости заготовки;
повышение себестоимости;
снижение доступности для людей.
Министр подаёт это как объективный природный процесс. Однако для населения это прежде всего вопрос цены и физической возможности доехать до места заготовки.
Самая опасная формулировка
«Ничего мы с этим не сделаем» — именно эта фраза стала самой обсуждаемой.
Да, лес растёт медленно.
Но управленческие инструменты существуют:
регулирование объёмов промышленной рубки;
субсидирование доставки;
формирование социальных норм обеспечения;
резервные фонды древесины;
адресная поддержка малоимущих.
Когда звучит формула «ничего не сделаем», общество воспринимает это как отказ от ответственности.
Стратегический дисбаланс
Заявление о том, что лес восстанавливается медленнее, чем осваивается, — это фактически признание дисбаланса в модели лесопользования.
И здесь возникает неудобный вопрос:
кто формирует темп освоения?
Население, которое заготавливает дрова для печей?
Или промышленная заготовка?
Если второе — значит, проблема лежит в регулировании отрасли, а не в бытовом потреблении.
Вопрос доверия
В условиях кадровой турбулентности в регионе любое спорное заявление усиливает нерв общественного восприятия.
Проблема не только в дровах.
Проблема — в доверии.
Когда часть назначений сопровождается скандальным фоном, каждое управленческое решение оценивается через призму предыдущего опыта.
Итог
Анализ объёмов заготовки — нормальная функция министерства.
Оптимизация сама по себе не преступление.
Но в регионе с зимами до минус тридцати дрова — это социальный ресурс, а не просто строка в отчёте.
Если управленческая логика не сопровождается:
гарантиями минимального объёма;
прозрачной аргументацией;
расчётами и объяснениями;
мерами поддержки уязвимых сёл,
то она воспринимается как оптимизация за счёт людей.
История Валерия Шрейдера — это не только кадровый сюжет.
Это история о том, как цифры сталкиваются с реальностью зимы.