Государство потрошит олигархов: процесс «набрал существенные обороты»
Решениями судов в 2025 году в России было изъято в пользу государства 24 актива на общую сумму более 11 млрд долларов, говорится в отчете агентства AK&M.
При этом аналитики учитывали исключительно судебные дела, в которых речь шла о нанесенном государству ущербе. В 2024 году, напоминает AK&M, государство получило десять активов общей стоимостью 3,89 млрд долларов.
Исследователи отметили, что тренд на огосударствление «набрал существенные обороты»: если в 2024-м на рынке слияний и поглощений (M&A) такие случаи составили 7,2% сделок, то в 2025-м — 27,6%.
Главные сделки на рынке M&A в прошлом году были связаны с транзакциями по передаче собственности государству. Наиболее крупной из них стало отчуждение в пользу Росимущества компаний, принадлежавших «крабовому королю» Олегу Кану. Их оценили в 4,3 млрд долларов.
Далее следует национализация 67,85% собственности группы предприятий «Южуралзолото», владельцем которой был бизнесмен Константин Струков. Эту долю оценили почти в 2 млрд долларов.
Кроме того, в 2025 г. было девять случаев, не попавших в общий отчет AK&M, когда не оценивалось возмещение, однако владелец терял актив. По информации аналитиков агентства, «общая утрата собственников в результате завершения данных сделок составила минус $3,8 млрд (9,3% от стоимости всех сделок года)».
К таким сделкам отнесена передача с госсобственность IT-компании группы компаний (ГК) «Леста» (разработчик «Мира танков», актив оценен в 1,7 млрд долларов), складские активы ГК Raven Russi (919,2 млн долларов), зерновой ГК «Родные поля» (867,3 млн долларов).
Специалисты AK&M называют случаи изъятия активов национализацией. Экономист, директор Института нового общества Василий Колташов с этим не вполне согласен.
— Это всё-таки не национализация, а конфискация, то есть присоединение предприятий к казне, государственному имуществу. Это нельзя назвать политически окрашенным процессом. Например, как национализация Суэцкого канала египетским правительством, или национализация добывающих секторов в постколониальных странах. Нет, это совсем другое.
В то же время здесь произошло нечто более важное, на что не сразу наблюдатели обращают внимание. Во-первых, это изменение отношения к экономике в целом со стороны гранд-бюрократии, которую можно назвать управляющим слоем. Эти люди стали осознавать, что государству нужна более широкая рентная база. Во-вторых, приходит понимание, что коррупция в прежних формах и масштабах должна быть более нетерпима, чем раньше. И собственность, украденную ранее у государства, следует возвращать в казну. В-третьих, становится более очевидным, что госимущество следует не распродавать, а уметь эффективно управлять им.
«СП»: Но пока это из области пожеланий.
— Почему? Буквально на днях Росимущество сообщило, что в 2025 году общий доход федерального бюджета от управления государственной собственностью составил 638 млрд рублей. Становится понятно, что государству следует повышать доходность от владения своим имуществом. Ведь, с одной стороны, у нас идет СВО, которая требует средств. С другой, правительство несет ответственность за экономический рост и устойчивость экономики в целом.
«СП»: Как реагирует на эти изъятия активов частный сектор?
— Он молчит. Хотя мы помним бравые заявления некоторых олигархов в прежние времена: «Распоясывайте меня, я без государства обойдусь, я всё могу, только не мешайте, отойдите в сторону!» Кричали: «Государство, ты неэффективное, бесполезное!» Такого рода заявления олигархов просто потоком шли.
А теперь они молчат. Максимум, что делают, так это иногда жалобно изрекают: «правительство, пожалуйста, организуй что-нибудь — экономический рост, нашу инвестиционную активность, что-то еще». Потому что все видят их неспособность организовать большие проекты. Проявили себя алчными и недальновидными, слабо умеющими что-то планировать.
«СП»: Эти наивные представления об олигархах как людях, способных вытащить страну из ямы, уже остались в прошлом.
— Остались и проблемы, требующие решения. Все это, как теперь все понимают, связано с государственными расходами: модернизация инфраструктуры городов, развитие дорожной сети, строительство высокоскоростных железных дорог и многое другое, на что требуются гигантские деньги. Ясно, что они не должны быть разворованы, их необходимо сосредоточить и максимально продуктивно потратить.
В нынешней ситуации правительство просто не может смотреть, как раньше, сквозь пальцы, как многие деятели обогащаются за государственный счет. Особенно с учетом того, что огромная часть госимущества была приватизирована незаконно. Теперь хотя бы что-то возвращается в казну.
«СП»: Изъятия активов имеют системную основу или производятся стихийно? Условно говоря, на что упал взгляд — там идет проверка, в том числе законности приобретения, после чего принимается решение.
— Это неизбежно имеет системную основу. Это по сути является новой стратегией, которая только неосознанно формируется. Я бы не сказал, что существует некая базовая концепция, написанная на бумаге и четко продуманная. Скорее, это действия, продиктованные изменением экономических условий во всем мире, под влиянием кризиса 2008−2020 годов.
«СП»: Этот кризис изменил подходы и взгляды нашего управляющего слоя?
— Нет, он сначала и прежде всего изменил поведение Запада, который стал просто бешено агрессивным.
«СП»: Значит, процесс изъятия активов продолжится?
— Определенно этот процесс будет продолжаться. Если только в России не случится какой-нибудь политический катаклизм под любыми формальными лозунгами. По типу, скажем, попытки мятежа Пригожина. Или дворцового переворота — скрытого, открытого, неважно.
Но развитие страны требует проведения именно политики изъятия многих незаконно приватизированных активов. Конечно, хорошо, если этот процесс проводился бы в 2010-е годы, до киевского майдана. Но так исторические механизмы не работают — сначала нам потребовалось увидеть агрессивность Запада и его попытки организовать переворот в нашей стране. Это послужило толчком процесса, который мы наблюдаем.