Почему в Европе строят так мало небоскребов
Нью-Йорк, Дубай, Шанхай, Гонконг — эти города немыслимы без вертикальных джунглей из стекла и бетона. Небоскрёбы стали символом мощи, прогресса и амбиций. А теперь посмотрите на Париж, Рим, Вену или Прагу. Где здесь высотки? Почти нигде. На всю Европу приходится примерно столько же небоскрёбов, сколько на один Нью-Йорк (около 200 зданий выше 150 метров). И две трети из них сосредоточены всего в пяти городах. Европейцы разучились строить вверх? Или у них другие приоритеты?
Небоскрёбом обычно называют здание высотой от 150 метров. В разных странах порог может варьироваться, но в целом это высота 40–50 этажей. Для сравнения: Бурдж-Халифа в Дубае — 828 метров, нью-йоркский Эмпайр-стейт-билдинг — 443 метра с антенной.
В Европе зданий выше 150 метров — кот наплакал. Исключения: Лондон, Франкфурт, Париж (район Дефанс), Стамбул (который частично в Европе). Всё. Остальные столицы живут в «горизонтальном» измерении.
Первая и главная причина — возраст городов.
Когда в Чикаго и Нью-Йорке в конце XIX века начали возводить первые небоскрёбы, американские города были относительно молоды. Их можно было перекраивать, сносить кварталы и строить заново. Там не было тысячелетней истории под ногами.
Европейские же столицы к тому моменту уже веками стояли на своих местах. Париж, Рим, Вена, Лондон (до Великого пожара 1666 года) застраивались постепенно, с учётом исторического контекста. Снести средневековый квартал ради стеклянной башни? В Америке — без проблем. В Европе — политическое самоубийство и удар по национальной идентичности.
Представьте: вы приходите в центр Рима, а там вместо Колизея — небоскрёб с офисами. Нонсенс.
Тут важно понимать разницу в менталитетах.
США — страна иммигрантов, где культивируется дух первопроходцев, успеха, «высоты достижений». Небоскрёб здесь — символ победы, амбиций, экономического могущества. Чем выше башня, тем круче компания или город.
Европа — консервативна. Здесь ценят традиции, уют, историческую преемственность. Небоскрёб воспринимается скорее как чужеродный элемент, как вызов устоявшемуся укладу. Европейцы не стремятся «доказать» своё превосходство высотой. Им важнее сохранить лицо города.
После Второй мировой войны этот консерватизм только усилился. Многие города лежали в руинах, но их восстанавливали в историческом облике, а не застраивали безликими коробками. Люди хотели вернуть довоенный уют, а не бетонные джунгли.
В 1960–70-х годах в Европе произошло явление, которое надолго отбило охоту к высотному строительству в исторических центрах. Его назвали «брюсселизация».
В Брюсселе в те годы начали активно сносить старые кварталы и застраивать центр безликими офисными высотками под нужды евробюрократии. Результат: город потерял уникальный исторический облик, жители взбунтовались, и термин «брюсселизация» стал нарицательным для обозначения хаотичной, бездумной застройки, уничтожающей историческую среду.
После этого в Европе ввели жёсткие ограничения на высотное строительство в центрах городов. Небоскрёбы, если и строили, то выносили на окраины, создавая отдельные деловые районы:
Париж — район Дефанс за пределами исторического центра.
Лондон — Сити и Канэри-Уорф, которые тоже находятся в стороне от основных достопримечательностей.
Франкфурт — единственный немецкий город с реальными небоскрёбами, но они сконцентрированы в банковском квартале, а не в старом городе.
Прогресс не остановить. Население растёт, земля дорожает, и городам нужно уплотняться. Европа тоже будет строить высотки, но своим, европейским способом.
Экологичность. Европейские небоскрёбы стараются делать максимально «зелёными», с парками на крышах, энергоэффективными фасадами.
Интеграция. Их не ставят посреди исторического центра, а аккуратно вписывают в современные районы, сохраняя визуальные связи со старым городом.
Альтернативные формы. Кто сказал, что небоскрёб должен торчать вверх? Архитекторы предлагают «горизонтальные небоскрёбы», подземные города, здания-мосты. Европа любит экспериментировать с формой, не нарушая духа места.
Так почему же в Европе мало небоскрёбов?
Историческая застройка. Города уже существуют веками, сносить их ради высоток никто не даст.
Культурный код. Европейцы не считают высоту символом успеха. Для них важнее качество жизни и сохранение наследия.
«Брюсселизации». Один раз обожглись — теперь строят высотки только на окраинах, отдельными кластерами.
Экономика. В Европе нет такой бешеной концентрации капитала, как в Азии или на Ближнем Востоке, чтобы гоняться за рекордами.