В общедомовом чате начался сбор "на консьержку": я, как аудитор, провел анализ расходов - и вот как доказал, что деньги уходят "в никуда"
Сообщение в чате пришло в понедельник утром. Как обычно. «Уважаемые жильцы! Сбор на консьержку за январь. 800 рублей. Наличкой. Кв. 15, Валентина Фёдоровна». Привычная картина. Восемьсот рублей — вроде не деньги. Сто двадцать квартир — уже девяносто шесть тысяч в месяц. Миллион сто пятьдесят две тысячи в год.
Пять лет я носил эти восемьсот рублей в конверте в пятнадцатую квартиру. Пять лет записывали в тетрадку. Школьную, в клетку, с зелёной обложкой. Я аудитор с двенадцатилетним стажем. Проверяю компании с оборотами в сотни миллионов. А тут носил деньги без единой бумажки. И молчал.
В то утро что-то щелкнуло. Написал в чат: «Валентина Фёдоровна, а можно отчёт за прошлый год? Сколько собрали, куда потратили». Ответ пришел быстрый: «Всё записано, не беспокойтесь. Я девять лет веду учёт». А следом — Ринат из 71-й: «Олег, не усложняй. Восемьсот рублей — не деньги».
Но я уже не мог остановиться.
Тетрадка с зелёной обложкой
Вечером я сидел на кухне у Валентины Фёдоровны. Пахло вареньем и капустой. На столе лежала та самая тетрадь. Потертая, с карандашными записями. Почерк учительский, ровный. «Январь 2025. Собрано — 96 000. Зарплата консьержке — 48 000. Подмена — 8 000. Расходники — 12 000. Ремонт камер — 15 000. Остаток — 13 000 на непредвиденные».
Красиво. Аккуратно. Я спросил: «Чеки есть?» Валентина Фёдоровна посмотрела на меня как на инопланетянина. «Какие чеки? Я на слово верю людям. Мне сантехник сказал — столько стоят лампочки, я записала». Остаток хранится у неё в конверте. «На всякий случай».
Я вышел и начал копать.
Цифры, которые не сходятся
Первым делом поговорил с тётей Людой, консьержкой. Спросил, сколько получает. Она застеснялась, но сказала: «Тридцать пять, Олежек. Только Валентине Фёдоровне не говорите, а то обидится». В тетрадке — 48 000. Разница — 13 000 в месяц. Сто пятьдесят шесть тысяч в год.
Камеры видеонаблюдения. В тетрадке «ремонт камер — 15 000» появлялся каждые три-четыре месяца. Я сфотографировал камеры в подъезде, нашел их на маркетплейсе. Три штуки, цена — 9800 рублей за всё. Установлены три года назад. За это время «ремонт» камер в тетрадке провели одиннадцать раз на общую сумму 165 000 рублей.
Расходники. Двенадцать тысяч в месяц на лампочки, салфетки и моющее. Я зашел в магазин стройматериалов через дорогу. Лампочки LED, десять штук — 420 рублей. Салфетки — 230. Моющее, пять литров — 380. Итого на квартал около 3200 рублей. А не 36 000, как выходило по тетрадке.
Четыре с половиной миллиона
Я считал до двух ночи. Сводил цифры. Ежемесячная разница между собранным и подтверждаемым — порядка 54 000 рублей. За семь лет — около четырёх с половиной миллионов. Четыре с половиной миллиона рублей, которые прошли мимо кассы. Без чеков, без отчетов, просто в конверте у председателя.
В общедомовом чате начался сбор не просто денег — там начался сбор капитала. Который никто не контролировал. Восемьсот рублей — не деньги, как сказал Ринат. Но сто двадцать квартир платили семь лет. И это уже не мелочь.
Собрание
Я предложил встретиться. Пришло двадцать два человека. Валентина Фёдоровна сидела в первом ряду с папкой. Ринат рядом. Я подключил проектор к стене между почтовыми ящиками. Показал слайды. Зарплата консьержки, камеры, расходники. Цифры, скриншоты, ссылки.
Когда я озвучил итоговую сумму — 4,5 миллиона — в холле повисла тишина. Валентина Фёдоровна встала, папка выпала, бумаги рассыпались. «Я девять лет работала бесплатно! А вы мне — статью?» Голос дрожал. Мне стало не по себе. Потому что она действительно работала. Бесплатно. Но деньги — отдельно.
Финал
Проголосовали: перевести сборы на расчётный счёт, ввести отчётность. Шестнадцать — за, четверо — против. Валентина Фёдоровна сложила полномочия. Написала в чат: «Спасибо за благодарность». Семнадцать грустных смайликов в ответ.
Новый председатель — Света из 82-й. QR-коды, ежеквартальные отчёты, фото чеков. Тёте Люде подняли зарплату до 40 тысяч официально, с договором. Валентина Фёдоровна со мной не здоровается. Ринат тоже.
Остаток «на непредвиденные» она вернула через неделю — одиннадцать тысяч рублей. Из предполагаемых полутора миллионов за семь лет.
В общедомовом чате сбор теперь выглядит иначе. Никаких конвертов. Только переводы по номеру счета. А я до сих пор думаю: правильно сделал, что устроил публичную порку? Или надо было поговорить наедине, за чаем с вареньем?
Цифры — вещь упрямая. Четыре с половиной миллиона не пахнут. Но запах обиды от человека, который девять лет вел тетрадку, чувствуется до сих пор.
Интересный факт:
По закону, сбор средств жильцами дома без открытия расчетного счета и предоставления отчетности попадает под статью о незаконном предпринимательстве, если суммы превышают определенный порог. Даже если деньги идут на благие цели.