Газовый эффект домино, перекроют ли пролив и ПХГ Европе кислород

Газовый рынок в зоне турбулентности

На календаре конец зимы, но ощущение энергетической передышки обманчиво. Европейские подземные хранилища далеко не полны, азиатский спрос на СПГ готов к новому рывку, а военный конфликт в районе Ормузского пролива создает дополнительное давление на мировой рынок.

Военная операция США и Израиля против Ирана выводит риски для поставок углеводородов на новый уровень. Ормузский пролив через который проходит значительная доля мирового экспорта нефти, нефтепродуктов и сжиженного природного газа, снова становится потенциальной точкой взрыва не только в политическом, но и в ценовом смысле.

Главный редактор агентства «ИнфоТЭК» Александр Фролов в беседе с ТАСС прямо говорит, что в случае перекрытия маршрута Европа может столкнуться с резким скачком цен на газ, а США — с ростом стоимости бензина.

«Если Ормузский пролив будет перекрыт, то резко подорожает природный газ, особенно в Европейском Союзе, потому как Европейский Союз сейчас постепенно будет выходить из сезона отбора и переходить к сезону накопления, сезону закачки природного газа», — отмечает эксперт.

Эта оценка важна в связке с еще одним фактором. Состоянием подземных хранилищ в Европе к концу отопительного сезона.

Ормузский пролив как глобальная «точка отказа»

Ормузский пролив соединяет Персидский залив с Оманским и Индийским океаном. Через него проходит поток нефти, нефтепродуктов и СПГ от стран Персидского залива к потребителям в Европе и Азии.

Фролов подчеркивает, что для огромного количества производителей это маршрут без реальной альтернативы. Уязвимость пролива становится ключевым фактором риска.

Вариантов блокировки несколько. От прямого военного перекрытия до частичного ограничения судоходства под предлогом безопасности. В зависимости от сценария последствия по времени и интенсивности могут отличаться, но тренд один. Любая серьезная задержка в Ормузе моментально отразится на котировках нефти и газа.

Александр Фролов уверен, что при жесткой блокировке мы почти неизбежно увидим скачок цен в европейском газовом сегменте. Затем подорожание газа докатится до азиатских потребителей и внутреннего рынка США.

При этом внутри Соединенных Штатов цена на бензин имеет не только экономическое, но и политическое значение.

«Руководство США понимает эти риски, а также риски, связанные с политическими последствиями подорожания бензина», — замечает аналитик.

Это сдерживающий фактор для дальнейшей эскалации, но гарантий не дает.

Европа выходит из зимы с наполовину опустошенными ПХГ

На этом фоне показательно, как выглядит ситуация с хранилищами в Евросоюзе. По данным Gas Infrastructure Europe, к концу февраля запасы в ПХГ снизились до тридцати–тридцати пяти процентов от мощности. Это один из самых низких показателей для конца зимы за последние годы.

В Германии, Нидерландах и Франции уровни уже приблизились к двадцати–двадцати пяти процентам. Эти страны несут основную промышленную нагрузку и потребляют газ быстрее, чем южные соседи.

На этом фоне Италия выглядит устойчивее. Ее хранилища держат заметно более высокий уровень. Разрыв не символический, а выражается в миллиардах кубометров и нескольких дополнительных неделях безопасности.

Доцент РЭУ им. Плеханова Павел Севостьянов объясняет эту ситуацию сразу тремя факторами.

Первая причина — структура спроса. Германия остается крупнейшей индустриальной экономикой ЕС, где зимой газ уходит по формуле «отопление плюс промышленность». Пиковое потребление на тридцать–сорок процентов выше, чем в Италии.

Вторая причина — климат. Юг Европы в этом сезоне получил более мягкую погоду по сравнению с севером. Даже один–два градуса средней зимней температуры дают экономию в миллиарды кубометров.

Третья причина — логистика и диверсификация. Италия давно развивала альтернативные маршруты. Газ из Алжира и Азербайджана по трубопроводам, а также СПГ через терминалы на побережье.

«Италия в этом смысле не богаче, а просто медленнее расходует резерв», — подчеркивает эксперт.

Почему Италия не станет «газовым донором» Европы

На фоне относительного итальянского благополучия возникает соблазн представить страну в роли «газового спасателя» для Северной Европы. Логика обывателя проста. У кого больше в хранилищах, тот и должен делиться.

Севостьянов охлаждает такие ожидания.

Во‑первых, газовые потоки ограничены инфраструктурой. Между странами существуют интерконнекторы, но их пропускной способности недостаточно, чтобы безболезненно переливать значимые объемы газа из юга в север.

Во‑вторых, газ в ЕС торгуется как товар. Он идет туда, где выше цена, а не туда, где соседу труднее. Это рынок, а не гуманитарная система.

В‑третьих, Италия сама заинтересована сохранить собственный запас, особенно если впереди сложный сезон закачки.

«Правильнее говорить не о донорстве, а о временном преимуществе в балансе», — уточняет аналитик.

Летний фронт газовой войны борьба за СПГ

Классический страх для Европы зимой — сильные морозы. Сейчас главный риск смещается в лето.

По правилам ЕС к началу отопительного сезона хранилища должны быть заполнены примерно до девяноста процентов. При текущих тридцати процентах нужно докупить и закачать десятки миллиардов кубометров.

Где взять эти объемы. Ответ очевиден. На глобальном рынке СПГ.

Международное энергетическое агентство прогнозирует, что в 2026 году спрос на сжиженный газ продолжит расти, прежде всего в Азии. Если Китай и Южная Корея активизируют закупки, конкуренция за доступные партии усилится.

В таких условиях Европа, уже отказавшаяся от привычных трубопроводных объемов из России, будет вынуждена платить премию. Простая арифметика. Требуется условно шестьдесят миллиардов кубометров для восполнения запасов. Предложение СПГ растет медленнее спроса. Цена реагирует ростом.

Лето, которое раньше воспринималось как период относительного затишья и низких цен, рискует превратиться в сезон ожесточенных аукционов за каждый танкер. В такой борьбе краткосрочное преимущество Италии может быстро раствориться.

Что это значит для газификации и потребителей

Сочетание военных рисков вокруг Ормузского пролива и напряженной ситуации с европейскими хранилищами подчеркивает главный тренд последних лет. Газ перестал быть сугубо региональным ресурсом. Он стал глобальным товаром, который уходит туда, где готовы платить больше и где меньше политических барьеров.

Для стран, развивающих собственную газовую инфраструктуру и программы газификации, этот фон одновременно и вызов, и возможность. С одной стороны, высокая волатильность мировых цен и конкуренция за СПГ создают неопределенность для импортеров. С другой — для обладателей собственных ресурсов и надежных трубопроводных маршрутов это шанс закрепиться как опора стабильности на фоне чужого риска.

Для конечного потребителя в Европе эти процессы означают одно. Счет за газ все меньше зависит от погоды за окном и все больше — от геополитики в Персидском заливе, решений азиатских покупателей и стратегии Брюсселя.

Таким образом, нынешняя конфигурация газового рынка складывается под воздействием сразу нескольких факторов. Военно-политические риски вокруг Ормузского пролива, низкие уровни заполнения европейских ПХГ, разрыв между спросом и предложением на рынке СПГ и внутренняя уязвимость европейской тарифной модели создают условия, при которых любой сбой или конфликт немедленно отражается на ценах. В такой обстановке устойчивое развитие газификации и энергетической инфраструктуры возможно только при опоре на долгосрочные, предсказуемые поставки и взвешенную политику, в которой учитываются интересы и производителей, и потребителей. Игнорирование этих реалий приводит к тому, что зима и лето для Европы перестают быть просто сезонами года и превращаются в череду ценовых и политических испытаний, напрямую затрагивающих каждое отапливаемое домохозяйство.