«Французы ахнули»:4 гениальных изобретения советских женщин, которыми мир пользуется до сих пор — а мы и не знаем
Принято считать, что прогресс — дело мужское. Но стоит копнуть историю, и обнаруживаются такие дамы, перед которыми любой современный изобретатель снял бы шляпу. Обиднее всего, что на Западе их открытия часто выдают за свои, а сами героини оставались в тени.
Сапоги с молнией: парижский триумф Веры Араловой
До конца 50-х годов женщины либо мучились со шнуровками, либо носили бесформенные сапоги. В 1959 году советская делегация поехала в Париж, и в её составе была модельер Вера Аралова.
Она привезла коллекцию, которая повергла французских кутюрье в настоящий шок. Больше всего их поразили не меховые кафтаны, а изящные сапожки на каблуке с застёжкой-молнией на голенище.
Французские промышленники бегали за Верой с чековыми книжками, требуя продать патент и образцы. А Вера просто не понимала, о чём они — сапоги сшили в мастерской Большого театра буквально на коленке, потому что выданная для показа обувь была ужасной.
В Москве отчёты написали, медали роздали. Но производство сапог с молнией в СССР так и не запустили — слишком сложно, дорого, да и зачем советской женщине такая роскошь? А через год весь Париж и Милан вышли на подиумы в «русских сапожках». Без всяких отчислений Вере Араловой.
Электроды в мозге: Наталья Бехтерева и «детектор ошибок»
Если поискать в интернете, кто первым додумался вживлять электроды в человеческий мозг, поисковики выдадут американца Филиппа Кеннеди. Якобы он в 70-х начал, а в 90-х совершил прорыв.
Но ещё в 1968 году Наталья Бехтерева, внучка великого психиатра, уже проводила такие операции. Она изучала работу мозга изнутри, вживляя пациентам тончайшие золотые нити-электроды.
Именно Бехтерева открыла «детектор ошибок» — зону мозга, которая активируется, когда мы делаем что-то не так. То самое чувство: вышел из дома и вдруг ёкнуло — «утюг не выключил!».
За границей тогда смеялись: «В СССР только тракторы умеют делать, какой мозг?». В итоге Кеннеди считается первопроходцем, а Бехтереву признали на мировом уровне только через 40 лет, когда отрицать очевидное стало невозможно.
Консервы без металлического привкуса: химик Ия Путилова
В годы Великой Отечественной войны перед страной стояла задача: как кормить армию? Стеклянные банки на фронте бились. Жестяные были отличным вариантом, но еда в них темнела, приобретала вкус металла и портилась за считанные месяцы. Томаты разъедали железо за год.
Химик Ия Путилова нашла гениально простое решение. Она предложила добавлять в консервы смесь желатина и аскорбиновой кислоты. Витамин С, который мы пьём при простуде, стал защитником металла от коррозии.
В 1977 году она получила патент. В СССР технологию внедрили со скрипом — аскорбинка в дефиците, заводы перестраивать лень. Зато сегодня на каждой второй импортной банке есть добавка E300. Это она, аскорбиновая кислота, секрет долгого хранения по рецепту Путиловой. Весь мир пользуется, а имя автора неизвестно.
Пайетки, которые не плавятся: Этта Блехман и Большой театр
Раньше блёстки делали из ракушек или рыбьей чешуи — дорого и непрактично. Потом немцы придумали желатиновые, но под светом софитов они плавились, а утюг убивал наряд окончательно.
В 1951 году в Большой театр устроилась инженер по пожарной безопасности Этта Блехман. Сидела бы, проверяла огнетушители, но творческая жилка не давала покоя.
Она решила сделать «вечные» блёстки. Взяла тонкую пластиковую пленку, нанесла тончайший слой металла с двух сторон и покрыла своим секретным лаком. Получились пайетки, которые не горят, не плавятся и светятся ярче звёзд.
Первыми их примерили балерины Большого театра, а потом мода разошлась по всему миру. Сейчас пайетки — копеечный декор, но технология наша, «пожарная».
Четыре женщины, четыре гениальных изобретения, которыми мы пользуемся каждый день. Сапоги с молнией, консервы без вкуса металла, исследования мозга и пайетки. Их имена почти забыты на родине, но их идеи живут в каждой молнии, каждой банке и каждом блестящем платье, пишет Стеклянная сказка.