В 2025 году в деревне произошла настоящая революция: почему в городах её даже не заметили
Деревня... В этом слове столько всего намешано: детство, дедушкины руки, бабушкины пирожки, запах сена и парного молока. Вспоминается рыбалка, мягкая перина на кованой кровати, пирог с ревенем, сметана, в которой ложка стоит. Настоящая, не тронутая ультрапастеризацией. Та, что даже пахнет иначе.
Но если честно... я не фанат деревенского молока. В восемь лет меня отправили к родственникам в деревню на всё лето. Я, городской пацан, влетел во двор бодро:
— Здорово, селяне!
Немецкая овчарка, томившаяся на цепи, моего энтузиазма не разделила. Помню только разинутую пасть, клацанье зубов... и через долю секунды я уже сидел на крыше сарая. Готов поклясться — прыжок был олимпийским.
С собакой по кличке Малыш мы подружились лишь через три дня. Всё это время я жил на чердаке, где была летняя спальня. Бабушка передавала мне еду наверх — пирожки, сметану, простоквашу. Городской желудок не выдержал жирной пищи. Три дня я провёл в обнимку с удобствами во дворе. Если бы тогда село захватили враги и пришли бы меня расстреливать, я бы, наверное, попросил передать, что газета закончилась.
А потом было лето. Солнце, ягоды, грибы, покосы. Я научился косить траву не хуже местных. Ухаживал за коровами, телятами, быком Михалычем, курами и поросятами. Ругаться научился так, что учительница в школе краснела, а мама ходила к директору как на работу.
Больше всего меня поразило, сколько скотины было в каждом дворе. Три-четыре коровы, телята, утки, куры, гуси, козы. А картошка с кабачками на огородах уходила за горизонт.
В деревне было хорошо. Местный колхоз-миллионер гремел на всю область. За племенным скотом приезжали со всей страны. Люди жили по-разному, но кто работал и не пил — держали крепкое хозяйство. Дом, дети, достаток.
А потом наступили девяностые. Колхозы развалились, и в деревнях воцарилась разруха. Но со временем ситуация выправилась. Те, кто не пил, снова начали подниматься. Хозяйство, если пахать круглосуточно, давало неплохой доход. Люди держали свиней, телят, сажали картошку, торговали молоком. Появились свои фермеры, техника, теплицы. На Урале это было особенно заметно — деревня расцветала.
Но за последние пару лет, особенно в этом, картина снова меняется. И изменения эти не сразу бросаются в глаза.
Первое. Люди перестают заниматься хозяйством. Цены выросли так, что держать скотину "как бизнес" стало почти бессмысленно. Прибыль есть, но она уже не тянет те расходы, что растут вокруг. Раньше можно было забить бычка и собрать ребёнка в школу. Теперь сумма вроде та же, но цены на всё остальное выросли так, что выхлопа почти не чувствуешь.
Многие уехали в город. Те, кто остался, хозяйство не ведут. Мужикам проще уехать на вахту и за два месяца заработать больше, чем за год на земле. Женщины каждое утро едут в город — в больницы, школы, муниципалитеты. Копейка капает, плюс льготы.
Второе. И это удивительно даже для меня самого.
Еду недавно из деревни в город. Подбираю двух бабушек на остановке — им в город за покупками. Разговорились.
— А что одна? Семья не поможет сумки донести?
— Молодёжь в городе, мужики на вахтах.
— Да вон у вас теплицы новые, ангары, техника. Люди же работают?
— Там не люди. Два человека на весь ангар — техник и агроном. Остальное роботы.
Оказалось, совхоз вошёл в агрокластер. Построили ультрасовременные теплицы. Всё управляется компьютерами, урожай собирают роботы. Датчики оценивают спелость, система подаёт питание. Когда овощи готовы, модуль выезжает и собирает томаты или огурцы. Тут же фасует, клеит наклейки — и в магазин.
Раньше там работало тридцать человек. Теперь — двое. А продукции в три раза больше.
Какой из этого вывод?
Очень простой. С развитием агрокластеров местные жители, даже если они работают в сельском хозяйстве, становятся не крестьянами, а операторами. Просто рабочими на земле. Людей нужно всё меньше. Остальные либо ездят на заработки в город, либо живут в деревне как в коттеджном посёлке.
Деревни превращаются в дачи.
И ещё один важный момент: тем, кто всё ещё держит своё хозяйство, конкурировать с такими монстрами невозможно. Единственный выход — делать ставку на экологию. Натуральное мясо, свободный выпас, счастливые бурёнки. Эко-туризм, сельский туризм. То, что в Европе давно стало премиум-сегментом.
В Европе большинство ест гидропонные овощи и промышленное мясо. А элитную телятину и блэк ангус могут позволить себе только те, у кого есть деньги. Ирония в том, что сегодня даже многие жители деревни перестали печь хлеб. Покупают молоко и масло в сельпо, крупы — в супермаркете, а за мясом ездят в «Светофор». Даже зелень берут пучками на рынке.
Деревня уходит. На её место приходит что-то другое. Может быть, не хуже. Но точно — другое.
Ранее мы писали: "Вы что тут, все миллионеры?": знакомый из Америки прожил 7 дней в российской глубинке и не поверил своим глазами и В деревне произошла настоящая революция, а городские ее даже не заметили - вот что случилось.
Читайте также: