Жириновский знал уж в 2006 году. Он откровенно рассказал о страшных целях США

Жириновский в 2006 году нарисовал карту раздела Ирана. Сейчас она сбывается по пунктам. Он показывал её с трибуны, тыкал пальцем в границы — и все смеялись. Сегодня смеяться как-то не очень хочется.

Жириновский в 2006 году нарисовал карту раздела Ирана. Сейчас она сбывается по пунктам. Он показывал её с трибуны, тыкал пальцем в границы — и все смеялись. Сегодня смеяться как-то не очень хочется. Знаете, что самое неудобное в некоторых политиках? Они говорят вслух то, о чём остальные молчат в кулуарах. И Владимир Жириновский, при всей своей эпатажности, в теме Ближнего Востока был именно таким человеком. В 2006 году он показал аудитории карту с разделом Ирана на несколько частей, объяснил, кто и зачем её составил. Тогда это казалось очередным шоу. Прошло почти двадцать лет — и детали этой карты начинают проявляться как фотография в проявителе. Давайте разберёмся, что именно он говорил и почему это стоит перечитать сегодня. «Я у них переписал»: откуда взялась эта карта Жириновский не претендовал на авторство. Он прямо говорил: карта не его выдумка, это — американские аналитические разработки, которые он собирал и изучал из открытых источников. Первый раз он показал её публично ещё в 2006-м. Никакого резонанса. Все отмахнулись. В 2018-м, когда США вышли из ядерной сделки с Ираном и напряжение резко возросло, Жириновский снова достал карту. И произнёс фразу, которая многое ставит на место: «Тогда говорили — не будет этого. Прошло 12 лет. Напрямую идёт угроза». Ого. Двенадцать лет — и ничего не изменилось, только стало хуже. Знакомая история, правда? Сам он так объяснял источник своих знаний: «Это всё разрабатывают в Америке целые институты. Получают сотни миллиардов». То есть речь не о конспирологии — речь о вполне реальных мозговых центрах, чьи сценарии периодически утекают в открытый доступ. Два сценария: почему «Большой Иран» не понравился Израилю Перед тем как перейти к карте раздела, стоит понять: первоначально существовал другой план. Диаметрально противоположный. По словам Жириновского, американские аналитики рассматривали вариант создания огромного шиитского государства — «Большого Ирана», который поглотил бы значительную часть региона и стал бы доминирующей силой на Ближнем Востоке. Звучит парадоксально? Ещё бы. Но этот вариант отвергли — и вот по какой причине: «Израиль боится, поскольку маленький Иран угрожает. Большой — что там будет?» Логика железная. Если небольшой Иран уже считается угрозой — расширять его до гигантских размеров значит создавать монстра у своих границ. Израильское лобби в Вашингтоне, по мнению Жириновского, заблокировало этот сценарий. И тогда на стол лёг второй вариант — противоположный по направлению, но не менее радикальный. А вы уверены, что видите в ближневосточной политике то, что происходит на самом деле, а не то, что вам показывают? Флаг Ирана Анатомия раздела: четыре куска вместо одной страны Второй сценарий — это та самая карта. Вот её логика, изложенная Жириновским почти по пунктам. Персия — огрызок великой державы. От страны с населением около 80 миллионов человек должна была остаться лишь центральная историческая сердцевина — собственно персидские земли — с населением порядка 30 миллионов. Почти две трети страны уходит по другим адресам. Шиитский Ирак получает нефть. Юго-западная провинция Хузестан — один из богатейших нефтегазоносных районов планеты — должна была отойти к Ираку, точнее к его шиитской части. Создавалось бы новое, лояльное США образование с колоссальными углеводородными запасами. Кому выгодно? Вопрос риторический. Большой Курдистан — мина замедленного действия. На севере должно возникнуть государство с населением около 40 миллионов человек, объединяющее курдов Ирана, Ирака, Сирии и Турции. Жириновский называл это прямо: вечный источник нестабильности для всех соседей. Турция с её курдским вопросом — первая на линии огня. Совпадение? Или инструмент давления? Белуджистан — маленький, но полезный. Юго-восточная провинция отделяется в самостоятельное государство. Слабое, зависимое, управляемое. Идеальный плацдарм. Схема наверху — это не карта будущего, это карта того, о чём говорил Жириновский. Разница есть. Но смотреть на неё всё равно… занятно. «Просто разбомбить — мало»: зачем нужно именно дробление Здесь начинается самое интересное. Почему нельзя просто нанести удары по ядерным объектам и забыть про Иран? Жириновский объяснял это без обиняков: «Просто разбомбить некоторые центры в Иране, где, возможно, есть производство ядерного оружия — это мало. Они будут бояться». Кто будет бояться? США. Потому что Иран — это не Ирак 2003 года. Это страна с разветвлёнными структурами, сильной армией, глубоко укоренившейся государственностью и памятью о тысячелетней истории. Точечные удары не сломят такое государство — они его ожесточат. Именно поэтому, по версии Жириновского, и была разработана концепция раздела: на месте одного сильного, независимого, ресурсного государства создаётся четыре слабых, взаимно конкурирующих, нуждающихся во внешней поддержке. Классическая логика «разделяй и властвуй» — только в масштабах целой страны. Жириновский проводил прямую параллель с распадом СССР: «Тогда нас разделили в 91-м на 14 частей». Выгода в том же — ресурсы, рынки, стратегическое расположение. Минус сильный центр, который этим всем управляет. Но главный вопрос, который остаётся за кадром: а кто на самом деле контролирует то, что происходит в регионе прямо сейчас? Изображение от freepik «Последняя, самая страшная война»: слова, которые неловко читать сегодня Завершал свои рассуждения Жириновский не оптимистично. Звучало это так: «И мы все ближе и ближе к последней, самой страшной войне на Ближнем Востоке, которая сотрясёт весь мир». Сказано ещё в 2018-м. С тех пор регион пережил обострение в Газе, ракетные удары между Израилем и Ираном, резкий рост активности Хезболлы и хуситов. Прямые военные столкновения, которые ещё пять лет назад казались немыслимыми, стали частью новостной повестки. Был ли Жириновский пророком? Вряд ли в буквальном смысле. Но он был человеком, который умел читать американские аналитические документы и пересказывать их суть простым языком. И в этом пересказе — вне зависимости от отношения к самому политику — есть логика, которая работает. Вместо итога: карта есть. Что дальше? Итак, перед нами — не теория заговора и не фантазии эпатажного политика. Перед нами — последовательный анализ того, как крупные державы планируют переформатирование неудобных государств. С картами, институтами, сотнями миллиардов на аналитику. Иран пока существует в своих границах. Курдистан пока не создан. Белуджистан пока — провинция. «Пока» — это маленькое, но важное слово.