Герой моих статей: сильный духом жизнелюб Виктор Негнюров

Сегодня исполнилось ровно три года, как не стало Виктора Николаевича Негнюрова, ветерана труда, отличника сельского хозяйства республики, награжденного почетным Знаком «Гражданская доблесть».

Я вспомнила о разговоре с ним года за два до его ухода. В последние годы он совсем не видел, но после смерти своей половинки, горячо любимой жены Розалии Васильевны, жил один (таким было его собственное решение). Разговаривая с ним, я думала, как, должно быть, тяжело человеку, в прошлом очень активному, общительному и жизнерадостному, жить в кромешной тьме.

— В жизни мне довелось быть и зрячим, и слабовидящим, и слепым, — сказал он, узнав, что я хочу написать о нем.

— Жизнь моя разделилась на три части: «зрительная», «слабовидящая», «незрячая». Я всегда был физически крепким и сильным, неплохо ходил на лыжах, плавал, подолгу находился в лесу, рыбачил и охотился. Память моя прочно держит картины детства, ранней юности, молодости. Будто и сейчас я вижу клин журавлей, улетающих к югу, сентябрьский лес, подернутый багрянцем, уток, взлетевших из-за камышей с озерной заводи. Особенно остро встают в моей памяти картины прожитой жизни с моей супругой Розой и моими детьми Альбертом и Леной, взросление детей, радостные моменты, связанные с рождением внуков. Цветным видео всплывает в памяти вереница событий прошлых лет… Слепота надвигалась незаметно, словно подкрадывалась ко мне исподволь. Читая газеты, я замечал, что строчки стали исчезать, наплывать одна на другую, предметы теряли свои очертания, краски угасали, сливаясь в сплошную темную пелену. При резкой смене света мне надо было постоять, чтобы глаза привыкли к темноте или яркому свету. Находясь на месте, я неплохо мог различать идущих людей, машины, но стоило мне начать двигаться, как картина резко менялась: все движущиеся предметы я не успевал схватывать, начинал пошатываться, спотыкаться, натыкаться на что-то.

Он, конечно, понимал, что теряет зрение, но пытался убедить себя в том, что просто недостаточно сосредоточен, внимателен, убеждал себя, что все обойдется, и, как мог, боролся с болезнью. Однако болезнь прогрессировала… Вскоре, после нескольких неудачных операций на оба глаза, зрение резко стало хуже, и наступила темнота.

— Спасибо моей супруге, моим «глазам, рукам и ногам», только благодаря моей Розе, я научился жить, ничего не видя. А вот уже несколько лет нет и Розы. Спустя годы я научился самостоятельно передвигаться, занимаюсь физическими упражнениями, стараюсь, как можно больше двигаться по дому, летом – на даче. Что интересно, со временем пришли определенные навыки, развились осязание, слух, память. Я думаю, что при встрече со мной люди испытывают жалость, беспокойство, дискомфорт, от этого мне самому становится не совсем комфортно. Мне очень помогает поддержка друзей и родственников, так же, как и раньше, мы общаемся, вспоминаем молодость, радуемся успехам своих детей и внуков. Вообще поддержка родных, близких и друзей — очень важный фактор, для меня это особенно важно. Особенно сейчас, когда я остался без своей половинки, без моей Розы. Хорошо, что есть дети и внуки. Жизнь идёт своим чередом, сейчас у меня уже есть и правнуки.

Я спросила его, какими он их себе представляет, и он сказал: — Я представляю их себе только по рассказам детей. Спрашиваю о цвете их волос, глаз, форме носа, ушей, какие у них руки и ноги, трогаю их и мысленно представляю. Так жаль, что не могу их видеть, наблюдать, как они растут, меняются, на кого похожи… ​

Предложив мне попить чаю, он угощал меня смородиновым вареньем с дачи, охотно делился своими новостями, прогнозом погоды на завтра, рассказывал, как любит слушать аудио книги, которые дочь берет ему в Республиканском обществе слепых, радио и телевизор, перечислял любимые передачи, называя по имени и отчеству их редакторов и даже их постоянных гостей. ​Похваливая варенье, я слушала его рассказ, не перебивая.

— Раньше я очень любил проводить время на кухне у плиты, и сейчас люблю готовить. Коронное мое блюдо — это винегрет, его очень любит моя дочь. Говорит, что никто больше такой вкусный не готовит. Вообще готовлю себе сам. Лена делает заготовки из овощей, полуфабрикаты на каждый день: пельмени, тефтели, котлеты, мне их проще готовить. По выходным (конечно, по возможности, все же работают!) мы устраиваем семейные обеды или ужины с приготовлением любимых блюд. Я по жизни люблю чистоту в доме. В своё время мама, она была медиком, приучила меня к чистоте, да и Роза моя любила, чтоб в доме было уютно и чисто. Я практически каждый день делаю влажную уборку, это для меня то же, как и занятия физкультурой, и генеральную уборку могу сделать сам, но в основном это делает все же дочь. И другие дела по хозяйству, посложнее, конечно, на ней.

Виктор Николаевич с доброй улыбкой рассказывал о семье, друзьях, детях и внуках, радовался, говоря об их успехах и достижениях, а я, слушая его, удивлялась. Незрячий, лишенный радости видеть окружающий мир, родных людей, он сохранил свое доброе отношение к людям, любознательность и оптимизм.

— Раньше мы с Розой жили очень активно, дом всегда был полон гостей, мы выезжали с друзьями и всей семьей на природу, по ягоды, грибы, отдыхали на реке. Я и сейчас очень люблю выезды на отдых, шумные праздники, до пандемии мы с дочерью часто ходили в театр, на спектакли, концерты. У меня много друзей и родственников, они приходят в гости ко мне, часто приглашают меня на свадьбы, юбилеи, дни рождения. Сейчас общения, конечно, не так много. ​На мое «Вы большой оптимист, Виктор Николаевич!» он только улыбнулся: — Родные и окружающие меня люди искренне желают мне здоровья, терпения, бодрости духа, я очень хорошо чувствую это, поэтому опускать руки и унывать не имею права.

​Таким вот, сильным духом жизнелюбом остался в моей памяти Виктор Николаевич Негнюров, герой нескольких моих статей.

Зоя Игнатьева