Почему солдаты наматывали портянки, а не носили носки: не бедность, а гениальность
Решение Министерства обороны РФ 2013 года об отказе от портянок в пользу носков могло показаться запоздалым шагом в цивилизованное будущее, однако исторический контекст подсказывает, что этот элемент экипировки служил не признаком бедности или отсталости, а был результатом глубокой инженерной мысли.
На протяжении более чем двух столетий армии Российской империи, СССР, а также вооруженные силы других стран, включая Германию и Финляндию, успешно использовали прямоугольные отрезы ткани для обмотки стоп. Эта система была тщательно выверенным механизмом, где кирзовые сапоги и портянки функционировали как единый организм, обеспечивая солдату защиту и выживаемость в экстремальных условиях, с чем не могли справиться привычные нам носки.
История внедрения портянок в русскую армию восходит к 1783 году и связана с деятельностью князя Григория Потёмкина, который обратил внимание на то, что значительная часть личного состава выбывает из строя не из-за боевых действий, а вследствие проблем с ногами. Тогдашняя мода на узкие прусские сапоги и чулки, перетягивающие голень, приводила к нарушению кровообращения, массовым обморожениям зимой и кровавым мозолям летом. Потёмкин предложил радикально изменить подход, заменив тесную обувь на просторные сапоги, а чулки — на плотную ткань, наматываемую на стопу. Это решение создало адаптивную прослойку, защищающую ногу от грубой кожи обуви, и заложило основу военной экипировки на следующие 230 лет.
Ключевым фактором эффективности портянок была их совместимость с кирзовыми сапогами, которые являлись эталоном утилитарности советской эпохи. Кирза — прочный, водоотталкивающий, но крайне жесткий материал — внутри имел множество швов и неровностей, которые действовали как наждачная бумага для тонкого трикотажа. Обычные хлопковые носки в таких условиях протирались за один-два марша, а из-за широкого голенища сапога без шнуровки они постоянно сползали, образуя складки под пяткой и пальцами. Эти складки под весом бойца и снаряжения быстро превращались в источник болезненных потертостей и ран. Плотная портянка, намотанная по специальной технологии, создавала жесткий амортизирующий кокон, заполняла пустоты внутри обуви и равномерно распределяла нагрузку, исключая трение и смещение.
Еще одним критическим преимуществом тканевой обмотки была ее универсальность в ситуациях, когда ноги отекали или намокали. В отличие от носков фиксированного размера, портянку можно было перемотать на привале, точно отрегулировав натяжение и толщину слоя под изменившийся объем стопы. При намокании ткани солдат мог развернуть ее, вытереть ногу сухим участком того же полотна и намотать снова, поместив влажную часть на голень, где она быстро высыхала от тепла тела и вентиляции. Это предотвращало развитие «траншейной стопы» — тяжелого поражения тканей, вызванного длительным пребыванием в мокрой обуви. Носок же, намокнув целиком, оставался холодным компрессом на протяжении всего перехода.
Санитарно-гигиенический аспект также играл решающую роль в выборе именно такого типа экипировки. В условиях окопной жизни, благоприятной для развития грибковых инфекций, плоская ткань без швов и сложных структурных элементов оказывалась гораздо практичнее трикотажа. Армейская система стирки предполагала кипячение портянок в щелочных растворах и последующую обработку высокотемпературным прессом, что гарантировало полную стерилизацию и гибель всех спор грибка. Носки с их петлями, резинками и уплотнениями хуже поддавались такой агрессивной обработке, сохраняя внутри патогенную микрофлору. Таким образом, портянка была оптимальным техническим решением для своей эпохи, спасшим миллионы ног от ампутаций и инфекций, а ее замена стала закономерной лишь с приходом новой, более анатомичной обуви, сделавшей использование тканевой обмотки менее актуальным.
По материалам Дзен-канала "Популярная наука".