Европа меняет кожу. Реплика Александра Проханова
Европа в панике. Европе стенает. Европа в ужасе. Переселенцы и погорельцы из Северной Африки, которые еще недавно переплывали море на утлых челнах и тонули у побережья, выкарабкивались на берег и умоляли европейцев о куске хлеба, о крове над головой, теперь штурмуют границы, рвут колючую проволоку, кидают файеры в полицию. Совсем недавно в новогодний праздник устроили в Германии настоящие погромы – охоту за молодыми женщинами, девушками. Их хватали, раздевали, насиловали.
"Что творится? — спрашивают моралисты Европы. — Что происходит? Как могут эти люди, которым мы, европейцы, столько отдали, как они могут забыть тепло наших рук, как они могут не ценить наше милосердие, нашу толерантность?"
Как же быть? Левые и либералы, к числу которых относится и госпожа Ангела Меркель, требуют увеличения толерантности, терпимости, увеличения квот, по которым можно будет принимать в Европу и в Германию еще больше иностранцев. Считают, что Европа очеловечит их, умиротворит их сердца. Такое ощущение, что Европа и великая Германия забыли свое прошлое. Европейские страны утратили волю к существованию, к сопротивлению, забыли о своей великой государственности, о своей великой европейской культуре. Германия забыла о Кельнском соборе, о Дюрере, забыла о вертикально уходящей в небеса готике. Она забыла своих великих композиторов – Баха, Бетховена, Вагнера. Забыла своих величайших философов – Гегеля, Шопенгауэра, Канта, Ницше. Она превратилась в нечто аморфное, оскопленное и готова по-прежнему открывать врата этому огромному скопищу ненавидящих Европу и Германию людей. В таком случае судьба Европы, судьба Германии, в частности, печальна. Их, это плоское пространство, зальет горячий, раскаленный пластилин североафриканской ненависти.
На фоне продолжающихся бесчинств просыпаются националисты. Завтра у них появятся политические лидеры, а послезавтра у них появятся духовные вожди, которые станут напоминать этим толпам о величии Германии, о великих государственных германских деятелях, будут проклинать Версаль и все, что было после 1945 года. Не такой уж утопией кажется возможность прекращения существования этого либерального толерантного Евросоюза.
Европа меняет кожу. Евросоюз шевелится. Его границы начинают двигаться. Массивы и пласты, которые были заморожены в Евросоюзе, начинают шевелиться. Вот и Польша вдруг демонстрирует поразительный пример того, как она, Польша, начинает заботиться о своей попранной государственности. В Польше в Сейм пришли консерваторы, и они сразу же стали говорить о том, что государство нуждается в защите, что оно является интегральным инструментом, в котором народ осознает свое историческое место, историческое творчество, историческое будущее. Новые власти Польши стремятся управлять общественным мнением, выстраивать это общественное мнение в интересах национального государства. Так всегда бывает в условиях кризиса: государство неизбежно усиливается, усиливается централизм.
Что будет с Европой? Как будет развиваться европейская история в ближайшие десятилетия? Что, неужели действительно Европа, как чахлая, беспомощная дева, которую посадили на загривок свирепому и тупому быку, и он увозит ее по лазурным волнам за океан в неопределенность, и старой Европе конец, прощай Европа?
Или же нет? Эта дева очнется, спрыгнет с этой жирной тупой спины быка и возродится из лазурных вод в пене, как прекрасная Афродита.
Россия наблюдает пристально и зорко за современной Европой.