Нефтяная пробка Трампа: G7 спешно распечатывает нефтяные резервы, пока цены бьют рекорды, а Ближний Восток пылает

Одни люди убивают друг друга, а другие зарабатывают на этом. Мировые цены на нефть переживают неделю безумной волатильности: ещё позавчера Brent брала отметку в 119 долларов, сегодня — лихорадочно отступает. На этом фоне министры финансов «Большой семёрки» (G7) и Международное энергетическое агентство (МЭА) пытаются договориться о беспрецедентном шаге — массированном выбросе стратегических резервов на рынок. Однако, как выясняется, попытка сбить цены может обернуться обратным эффектом.

^{Автолюбители Европы рискуют остаться без бензина. Фото: нейросеть}

Рекордные цифры и большая нефтяная пробка

Министры финансов стран «Золотого миллиарда» встретились, чтобы вместе решить, распечатывать ли нефтяную кубышку. Решение пока отложено. Повод для экстренных консультаций — фактическая остановка судоходства в Ормузском проливе. Через эту узкую артерию проходит около 20% мировой нефти, и сейчас она заблокирована. На этом фоне стоимость эталонной марки Brent на лондонской бирже ICE в понедельник, 9 марта, пробила потолок в 102 доллара, а затем и вовсе взлетала до 119 долларов.

Реакция последовала незамедлительно. Сначала стало известно об экстренном созвоне G7, а затем МЭА предложило беспрецедентную меру — высвободить из резервов рекордный объём, превышающий 182 млн баррелей. Это должно было стать крупнейшей интервенцией в истории. В кулуарах звучат цифры и вовсе космические — от 300 до 400 млн бочек.

Но поможет ли это? Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков скептически оценивает перспективы такого «пожарного» плана.

Эффект плацебо: договориться нельзя спорить

По словам Юшкова, даже при самых оптимистичных раскладах эти резервы — лишь временная подушка. Часть ближневосточного потока удастся перенаправить по сухопутным трубопроводам Саудовской Аравии и ОАЭ, но «латание дыр» не решает главную проблему.

Однако главная интрига даже не в объёмах, а в механизме.

Основная проблема в том: на какой срок они это выделяют? За сколько они собираются продать эти 400 миллионов баррелей? Каждый день по 20 миллионов продавать? Кто будет продавать, кому — это не согласовано. На самом деле это была попытка успокоить рынок со стороны МЭА и G7. Основная задача — сбить цены, сказать, что у них есть план действий

Однако в моменте сами заявления о начале траты резервов могут сыграть злую шутку.

Россия: сколько заработает на кризисе?

На фоне ближневосточного шторма российская экономика получила неожиданный бонус. Впервые за долгое время цена на российскую Urals обогнала Brent — пусть и за счёт аномалий в расчётах, но факт остаётся фактом. Однако, как отмечает Юшков, эффект для бюджета будет отложенным и не гарантирует сверхприбылей.

Сколько Россия заработает на самом деле — большой вопрос. Это будет зависеть от продолжительности кризиса. К тому же доходы бюджета идут с лагом: цена марта ляжет в основу налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) только в апреле. Если конфликт утихнет так же быстро, как и разгорелся, эффект окажется смазанным.

Что дальше?

Рынок замер в шатком равновесии. С одной стороны — фундаментальный дефицит из-за блокировки Персидского залива. С другой — угроза распечатывания резервов и дипломатические усилия. Пока же трейдеры отыгрывают каждое заявление: после слов Трампа о том, что война с Ираном «почти завершена», Brent рухнула ниже 90 долларов за сутки, показав наибольшую волатильность за последние годы.

Но эксперты сходятся в одном: даже если цены удастся сбить сейчас, физический дефицит нефти никуда не денется, пока Ормузский пролив закрыт. И следующая попытка договориться о «нефтяном зонтике» для рынка может оказаться ещё более нервной.