Пахать за двоих: сокращение ждёт миллион россиян в 2026–2027 годах ради роста ВВП
Граждан пнут. Заставят работать больше. Потому что у экономики нет иного выхода. Тех, кто не сможет трудиться эффективнее, заменят роботом или уволят. Этого хотят чиновники. Так проще самим бизнесменам. Малым, средним и олигархам.
В каждый экономический кризис власти призывают нас работать больше. Фото: нейросеть
Многорукие Шивы
Глава ЦБ на этой неделе отчиталась перед Госдумой за работу Банка России в 2025 году. Её обвинили в главном грехе экономики — стагнации. Якобы Эльвира Сахипзадовна и её коллеги виноваты в высокой ключевой ставке.
Но Набиуллина парировала:
Извините — не ключевая ставка, а то, что у нас низкая производительность труда
Ей вторили Антон Силуанов и Максим Решетников, главы Минфина и Минэкономразвития. Они согласились, что это главный способ придать росту экономики новый импульс. Государство активно внедряет программы повышения производительности труда. И сами компании в этом якобы заинтересованы.
Что такое производительность труда простыми словами?
В теории высокая производительность должна означать, что мы все работаем умнее, а не дольше. На практике же чаще всего нам просто расширяют функционал. И тут слово предоставим человеку, который знает о производительности немало. Он врач, экономист, топ-менеджер, прошёл путь от фрезеровщика 4-го разряда до генерального директора. Заслуженный экономист России Владимир Гришин раскрыл «святая святых» управленческой кухни. Для повышения производительности труда нужна простая арифметика, которая работодателю кажется гениальной, а работнику — жестокой. И она не требует закупки программируемых станков и роботов.
Именно так выглядит «сухая арифметика» по-Гришину. Было три человека — стало два. Оставшимся — плюс 50% к зарплате. Вроде как все в плюсе: бизнес сэкономил на фонде оплаты труда. Ведь ниже страховые взносы за рабочих. А сотрудники стали получать больше.
Но если присмотреться, то сквозь цифры проступает человеческое лицо, которое в лучшем случае скажет: «Я теперь буду пахать как конь».
Владимир Гришин честно признаёт, что есть три фактора, которые упираются в физику, а не в бухгалтерию:
- время — его нельзя обмануть или обогнать;
- усталость — невозможно в 30 раз быстрее махать «метлой» вечно;
- сложность труда — экспертная или аналитическая работа требует «огромного объёма информации», который невозможно проглотить быстрее, чем позволяет мозг.
Метод «сократил двоих — оставил одного, но заплатил ему в полтора раза» работает только до тех пор, пока работник не превращается в загнанную лошадь. Эксперт приводит свой личный опыт фрезеровщика, когда он предложил руководству оставить два станка вместо трёх, чтобы с напарником делать «по полторы нормы». С точки зрения KPI — производительность взлетела. С точки зрения здоровья — вопрос открытый.
А у руководителя тоже есть свой KPI. Свой план. Своя эффективность. Ему невыгодно сильно его превышать. Иначе увеличат и план.
Но самое любопытное — даже не рецепт повышения эффективности, а итоговая рефлексия. Владимир Гришин замечает, что разговоры о «производительности труда» он слышит уже лет 40–50. И называет это «уловкой».
Мы каждый раз говорим, что нам либо дождик надо убрать, либо дождя прибавить, либо ветер надо убрать, либо ветра добавить… Это такая уловка, она просто выглядит смешно.
Если бы не было так грустно.
Пока же споры о производительности напоминают попытки выиграть в напёрстки: вроде и ставку у соседа забрали, и тебе добавили, но чувствуешь ты себя при этом не фрезеровщиком 4-го разряда, а тем самым — третьим лишним, чей функционал только что разделили.
В сухом остатке: предприятия не будут покупать роботов. Они просто сократят работников, чтобы повысить свою эффективность. И это неминуемо.
К примеру, в авиастроение, в биоэкономику. Рост ВВП потребует работать больше и избавиться от лишних сотрудников на заводах. Сокращённые просто перетекут на другие предприятия. Вопрос лишь в том, готово ли государство тратить кубышку ФНБ на строительство новых производственных линий и заводов. Закрома ведь не резиновые.