Кубинский тренер и хореограф в Воронеже – о секретах оптимизма и философии карибской пластики

Берани Ригондю – пока единственный в нашем городе преподаватель карибских танцев, являющийся их «коренным носителем». Он кубинец, профессиональный спортсмен и тренер, в 2012 году окончил Университет спортивных наук и физической культуры имени Мануэля Фахардо в Гаване.

О России и эволюции сальсы

– Берани, почему вы теперь живете в Воронеже и как вообще оказались в России?

– Я прилетел в Россию ровно 13 лет назад – в январе 2013 года, после окончания университета в Гаване. Переезд был связан с моим первым браком. Мы переехали в Новосибирск, и там я впервые начал преподавать карибские танцы. Но отношения не сложились, и после развода я уехал по контракту работать тренером в Пермь. Потом три года жил в Санкт-Петербурге, продолжая пробовать себя в хореографии. Познакомился со своей второй женой – своей судьбой. Первый наш ребенок родился в Петербурге, а потом мы переехали в ее родной Воронеж. Живу здесь уже четыре года, и этот город – мой самый любимый в России. Здесь очень приятный мягкий климат. И вообще, Воронеж чем-то похож на Гавану. Чуть больше года назад открыл здесь свою танцевальную и фитнес-студию, преподаю воронежцам карибские танцы и провожу тренировки. Ведь это отдельная наука – преподавать. Есть замечательные танцоры, а преподаватели они – так себе. А есть – наоборот.

– А вы?

– Думаю, что теперь я уже универсальный. Ведь, как ни парадоксально, но на Кубе я не танцевал, а приобщился к этому искусству только в Новосибирске, в студии своего двоюродного брата. В результате все, что изучал в Гаванском университете, привнес в свою личную методику преподавания танцев. На занятиях я также рассказываю о культуре карибских танцев, об истории сальсы. Это довольно молодой танец. В нашей музыке и пластике соединяются исконно испанские, африканские, индейские ритмы. Наши предки видели, как испанские колонизаторы танцевали фламенко на своих вечеринках – и привнесли в эту драматичную ритмику свои зажигательные барабаны. Потом на острове появились французы, и их ритмы также были интегрированы в кубинскую музыку. Так появились кубинские сол, мамба, ча-ча-ча. Темп стал ускоряться. Зародившаяся в ХХ веке сальса – логичное развитие этого ускорения. А вот у бачаты совсем другая история. Она родом из Доминиканы, хотя изначально все же вышла из нашего кубинского болеро.

О попадании в такт

– Кто приходит к вам на занятия в воронежскую студию?

– Пока это больше женщины от 25 до 50 лет. Но стали приходить и представители сильного пола. Мои танцующие мужчины более открыты, легки в общении и совершенно свободны от алкоголя. Их драйв – это танец.

– При этом в России танцевальная культура остается закрытым, в основном клубным пространством. Как, на ваш взгляд, можно сделать ее массовой?

– Думаю, в первую очередь надо осознать огромную роль танца для умонастроения человека и, значит, для его судьбы. Кубинцы сразу улавливают ритм, любят ритм! Может, кто-то плохо танцует по всем классическим канонам, но в повседневной жизни все равно двигается – словно чувствует какие-то небесные ритмы и на каждом шагу пытается попасть в такт. Именно поэтому кубинцы более позитивны, улыбчивы, доброжелательны и стараются не унывать, несмотря ни на что.

В жизни может быть все тяжело, нет денег, лекарств, уверенности в куске хлеба и чашке кофе на завтра – но ты ловишь ритм, саму гармонию бытия, и это заставляет тебя танцевать. А значит – понять, что жизнь все равно продолжается, и улыбнуться. Это дарит оптимизм. Не глупую такую радость, а деятельную бодрость духа. Если у соседа нет сахара, я с ним делюсь, и мы пьем кофе вместе. А он делится со мною последними двумя яйцами из холодильника. Мы живем и танцуем дальше. А вот в России у людей есть сбережения, машины, разнообразие продуктов, но все кругом грустные, напряжены и не слишком доброжелательны друг к другу. Я наблюдаю и думаю: почему так? Одна из причин – у вас нет привычки танцевать, расслабляться в музыке тела. Ведь расслабление души начинается со снятия всех зажимов в теле. Вот поэтому надо танцевальную культуру делать массовой. Например, я по кубинским меркам достаточно тревожный человек, во мне совсем нет нашей национальной беспечности. Если что-то вдруг не в порядке в моей жизни, сразу напрягаюсь. Но с детства со мною это чувство ритма, и оно быстро приводит в баланс все мои мысли, делает их более спокойными. Я останавливаюсь, анализирую ситуацию и вижу, что решение есть. Все – дальше просто действую и снова живу с улыбкой. И танцую.

О мужчине и женщине

– Говорят, что кубинские женщины очень уверены в себе. Независимо от возраста, веса и количества детей, они всегда нарасхват и находят пару. Секрет тоже в танце?

– Думаю, во всей нашей культуре. Для кубинских мужчин женщина – это всегда «вау!». Воронежские мужчины более взыскательны к стандартам. Если девушка этим стандартам не соответствует – например, у нее больше килограммов или ей больше лет, чем ему хотелось бы – он уже отворачивается. Я вижу, как мои воронежские ученицы переживают. Одна мне говорит, что она для танцев «слишком толстая». Другая – «наверное, уже слишком старая». Я просто поражен этим: у одной – прекрасные формы, у другой – прекрасный зрелый возраст. Остается лишь позволить себе все это раскрыть. В танце.

– То есть к вам может прийти любая и будет танцевать?

– Еще как! Она будет красиво двигаться, научится языку тела. Потому что в танце не существует тревоги и комплексов. Все это позволяет стать более раскрепощенной, общительной, доброй. И это важно в любых коммуникациях – с детьми, с коллегами, с друзьями.

О кризисе и оптимизме

– Вы как человек с другим цветом кожи испытывали на себе чувство враждебности в Воронеже?

– Это я почувствовал в Новосибирске. В Воронеже – гораздо реже. Однажды здесь в маршрутке меня спросил подвыпивший мужчина: «Зачем ты к нам приехал?» Я объяснил на русском, что здесь у меня семья, работа и что я люблю Россию, уважаю вашу культуру. В итоге человек извинился. Но в Воронеже гораздо чаще люди подходят просто познакомиться, поговорить. Воронежцы вообще более доброжелательны и открыты.

– Вам 38 лет. В России это уже кризис среднего возраста. Что бы вы пожелали здесь своим ровесникам и тем, кто старше?

– Я думаю, надо быть спокойным и сильным. Да, сейчас мы все в мире угодили в очень непростое время. Но у всего вокруг есть правильное решение, и оно обязательно найдется. Главное, помочь этому своим доброжелательным настроем и добрыми делами.