Турция – Абхазия: жизнь в диаспоре
ТРИ РЕЛИКВИИ МИТАТА АВИДЗБА
(Из дневниковых записей Полпреда Абхазии в Турции (1994 – 2014 гг.) Владимира Авидзба)
Одним из первых, кто в Стамбуле пришел знакомиться с Полномочным представителем Абхазии Владимиром Авидзба, был Митат Авидзба. Это и понятно: однофамилец, родственник. Однако дальнейшее общение показало, что Митат, он занимался бизнесом, еще и человек, умеющий разглядеть интересное событие, «учуять» интересную информацию, запомнить их, а потом и эмоционально делиться всем этим. То есть он был заманчивым собеседником. А поскольку большинство его историй было связано с жизнью абхазской диаспоры в Турции, то для Владимира Авидзба все это представляло большой интерес и способствовало пополнению его дневниковых записей.
Но, давайте, сначала и по порядку. Был год 1877. Спустившись с летнего пастбища со своими козами дед Митата Гедлач Авидзба обнаружил, что родные его места в Гуме пусты. Крестьяне из соседних сел, а они тоже были немногочисленны, сказали, что его земляки со своими семьями угнаны в Турцию. Гедлач думал недолго. Собрал свою семью. Собрал все свое козье стадо. И все они пешком, по берегу Черного моря, отправились в Турцию. Шли почти целый год. В дороге родился отец Митата. А козье стадо то уменьшалось – многие из него не выдерживали длинного пути, то увеличивалось за счет рождающихся новых. В Турции семья обосновалась в Дюздже. Вместе с заботами о родных глава семьи прилагал много стараний, чтобы сохранить стадо коз, пришедшее из самой Абхазии. В этом он ощущал непрерываемость связи с любимой Родиной, оставшейся так далеко.
Митат родился в Дюздже. Когда он подрос и пошел в школу, то его лучшим другом стал мальчик-турок по имени Сулейман и по фамилии Демирель. Кто мог в те школьные годы предположить, что когда Сулейман вырастет, то станет, ни много, ни мало, президентом Турции. К чести уважаемого Сулеймана Демиреля, дружбе с одноклассником, абхазским парнем Митатом Авидзба, с которым его связывало столько детских и юношеских проделок, историй, веселых и не очень, много всего другого, он никогда не изменял.
Митат стал бизнесменом, но наказ деда и отца – беречь, любить, холить «абхазское стадо коз», он исполнял свято. Да к тому же забросить это дело Митату не позволил бы сам президент Турецкой Республики – Сулейман Демирель очень любил вкусную и полезную абхазскую еду – кислое козье молоко. Турецкого президента с детства приучили к нему в доме Митата, куда мальчишки, вдоволь наигравшись, нередко забегали, и мама Митата угощала им ребят. С удовольствием президент Сулейман, в детские годы и потом, угощался мясом молодого козленка, которое в Абхазии тоже очень любят, считают деликатесом и обязательно потчуют им дорогих и уважаемых гостей.
Митат рассказал Владимиру Авидзба, что в одну из встреч он обратился к президенту с предложением «узаконить пребывание Полномочного представителя Абхазии в их Турецкой Республике». Сулейман Демирель на это ответил, что Турция считает Абхазию частью Грузии и потому с Абхазией отдельно никаких договоров заключать не будет. Но затем он спросил Митата: «А что, твоему абхазскому другу кто-то мешает работать?». «Нет», – ответил Митат. «Ну, так пусть и работает потихоньку», – сказал президент страны.
В дневнике, в скобках сделана приписка: «Когда Митат мне рассказал об этом, я подумал, что Сулейман Демирель знает старую абхазскую историю. Суть ее в следующем. По Абхазии прошел слух, что Сталин запрещает евреям, живущим в Абхазии, заниматься торговлей. Евреи собрались, подумали, нашли абхазца, состоявшего в отдаленном родстве с фамилией Смыр (в революционные годы в Батуме абхазец Смыр спас Сталину жизнь, и «отец народов» благоволил к членам этой фамилии), передали ему мешок денег и попросили за это взять у Сталина разрешение на продолжение торговли. Посланец с деньгами поехал в Москву. Разумеется, к Сталину идти он и не собирался, да и не попал бы. Деньги все прогулял. А в Абхазии евреи тем временем потихоньку, но все равно торговали. О своем возвращении «делегат» сообщил телеграммой. Торговцы кинулись на сухумский вокзал. Приехавшего старший из встречающих отвел в сторону и спросил, что же ему сказал Сталин. Тот ответил: «Он сказал, пусть торгуют потихоньку».
По анекдоту, пострадавших не было, все остались довольными. Таким и разговор Митата с Сулейманом для Полпреда получился».
Нередко турецкие чиновники разных уровней, были среди них, конечно, и абхазцы, спрашивали Авидзба о том, знает ли кто-нибудь из турецкого руководства о его пребывании и работе в этой стране. Уже после известного разговора Митата с Сулейманом, Авидзба стал отвечать: «Президент Турции во время намаза о моем благополучии, естественно, не молится, но о том, что я здесь работаю, хорошо знает».
…Три реликвии считал Митат самыми для себя дорогими, гордился ими и демонстрировал их своим почитаемым гостям. Первое – журнал, в котором его фотография с президентом Демирелем и рассказ об их крепкой дружбе. Второе – именной пистолет, подаренный ему Демирелем, и третье – любимое блюдо Демиреля – кислое козье молоко, заквашенное по абхазскому рецепту.
И Сулеймана Демиреля и Митата Авидзба в живых уже нет. Но в семье абхазских махаджиров хранится память об этих людях, сумевших построить свои жизни в соответствии со своими желаниями, взглядами и принципами. События из жизни абхазской диаспоры в Турции, куда вошли и истории из жизни семьи Митата, записанные в свое время Полпредом Владимиром Авидзба, станут достоянием еще многих.
Публикацию подготовила Лилиана ЯКОВЛЕВА