Высоты солдата Ивана Семченко
По фронтовой биографии ратника Ивана Семченко, как по топографической карте, можно изучать и Россию, и Европу. И историю жесточайших битв Великой Отечественной. И истоки солдатского подвига: Москва, Курск, Украина, Белоруссия, Польша, Германия. На этих дорогах страшная война поставила его в самое гибельное место – в передовые цепи атакующей пехоты.
Николай КАРДАШОВг.Лиски
Потому что был он её ангелом-хранителем, полпредом «бога войны» – артиллерии. Радистом, координирующим с переднего края поддерживающий огонь батарей. Но даже в аду окружений и прорывов война, отметившая его мужество двумя орденами Красной Звезды и медалями высшей солдатской доблести «За отвагу» и «За боевые заслуги», не решилась «наградить» его теми девятью граммами свинца, которые наверняка берегла для него персонально. Ни разу даже не раненый, Иван Алексеевич считает это заслугой судьбы-берегини. И называет заветное слово, которое вело вслед за судьбой к рейхстагу – «надо».
Иван Семченко. Фото Николая Кардашова.
И как же крепко нужно было застрять-зацепиться в нём той войне, если и на 95-м году жизни он помнит и пулю снайпера, свистнувшую у виска, и место, где взрыв угробил его рацию, и имена тех, кто падал рядом бездыханными.
– Призвали меня в июле 41-го, – вспоминает, будто вчера пережитое. – Хотелось сразу на фронт и обязательно танкистом – я же два месяца успел поработать в колхозе трактористом. Но направили в спецшколу связи в Воронеже. А октябрьским вечером – тревога, и на вокзал – в эшелоны. К утру прибыли в Москву. Перегрузились на полуторки, высадились под Серпуховом – там проходила вторая линия обороны столицы. Нами, необстрелянными, пополнили выбитую 60-ю стрелковую дивизию московского ополчения. Вторая оборонная линия вскоре стала и первой.
Через месяц боёв повторно обескровленную дивизию пополняют, и снова в пекло – уже под Тулой. Там перед очередным боем Ивана Семченко в ряды коммунистов приняли. Зимой 42-го немцев от Москвы турнули. Наши бойцы пушки – к лошадям и пешим маршем по заснеженным дорогам. Через полмесяца вышли аккурат к центру Курской дуги. С марша – сразу в бой, останавливать прущих на город Севск немцев. Так продержались до летнего наступления. А летом – самолёты с крестами чуть ли не за пилотки наших солдат крыльями цеплялись. Они думали, что из такого ада живыми не выйдут. Выжили.
– К осени 43-го вышли к Днепру, – продолжает Иван Алексеевич. – Река широченная, а берег другой – крутая стена. Стали готовить плавсредства. Пошли. Плывёт пехота – кто на чём: паромы, доски, плетни, плоты. А немцы в нас – прямой наводкой. От тел солдатских днепровской воде в берегах тесно стало: жутко смотреть, не только плыть. У города Лоева зацепились за берег и часа три расширяли пятачок плацдарма. Мы с командиром моим цели по рации называем ребятам, а они бьют по ним через Днепр, снаряды наши над головой шелестят.
Вижу: упал командир дивизиона – пуля снайпера голову ему прострелила. И рядом со мною пули дырки в земле долбят. Но свой свинец ждать не стал: в одной руке – рация, в другой – автомат, так и держался со всеми. По болотам и протокам вышли к Припяти, всю зиму в этих болотах и держались. В Белоруссии окружили Ковель и долго возились с ним: немцы отчаянно пытались пробить брешь в нашем окружении. Там взрывной волной радиостанцию мою разбило. За те бои меня орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги» отметили.
Зимой 44-го они форсировали по льду немецкую Вислу. С боями шли вдоль берега к Берлину. Прямо в пяти метрах мина возле них ухнула: напарнику Ивана, из танкистов, ступню оторвало, а его лишь волной обожгло. Дали Семченко в напарники москвича Мишу Кондакова. Он хоть и топограф, но радиодело знал. Вместе благополучно форсировали Одер по мартовскому крошеву. Через 30 лет после Победы встречались с ним в Москве.
– Перед наступлением на Берлин всем раздали листовки: «Добьём фашистскую гадину в её логове». А у нас на пути хорошо укреплённые Зееловские высоты – штурмовали их с большими потерями. А потом приказ: обойти Берлин западнее и взять Потсдам. Взяли. А 8 мая новый приказ: идти на запад. Утром упёрлись в Эльбу: на том берегу трассеры и ракеты, видим, в небо летят. Не поймём, в чём дело. Тут разведчики наши доложили: «Победа!». Американцы, получается, раньше нас узнали о ней – ракетами всю Эльбу осветили. А мы с товарищами на радостях искупались в Эльбе.
Получив за Берлин второй орден Красной Звезды, 22летний сержант Иван Семченко тут же, в поверженной немецкой столице, сдал экзамен в военно-политическое училище имени В.И.Ленина. В 47-м молодого выпускника-лейтенанта направили вместе с другом-земляком из Поворино Виктором Любченко на Северный флот. Тут и встретил свою судьбу – морячку Зою. В войну она окончила морское училище по профессии судоводитель и водила мотобот с почтой и военными грузами вдоль Кольского залива и по Баренцеву морю. Но служить на Севере долго не довелось: открылось наследие войны – язва желудка. И офицера перевели на Черноморский флот, но и здесь война его догнала. После двух кровотечений майора Семченко комиссуют, и вместе с семьёй он оказался в родных Лисках.
В райисполкоме офицеру предложили организовать в городе СЮТ – станцию юных техников. К незнакомому делу приступил с солдатской основательностью: съездил в Воронеж, посмотрел, как ребята занимаются радиоделом, судо- и авиамоделированием. Основал и свою СЮТ в Лисках. Думал, ненадолго, но привязался к ребятне на целых 15 лет. Сотни подростков приобщил к техническому творчеству. Модели лискинских ребят не раз получали призы и на всесоюзных выставках в Москве.
А лучшей для себя мирной наградой считает… звонок в дверь прошлым летом. Оказалось, своего наставника помнят и пришли поздравить с 95-летием первые выпускники Лискинской СЮТ – Анатолий Ирхин и Виктор Семёнов.
А благодарные лискинцы занесли имя орденоносного солдата Ивана Семченко в свою главную книгу – Книгу Почёта. В номинации «Всегда в строю».
Источник: газета «Коммуна» | №46 (26793) | Вторник, 19 июня 2018 года