«Ты старая, надоела мне»: как жена Зощенко вынесла унижения и измены, но сохранила брак в 18 лет
Его имя ассоциируется с искрометным юмором, сатирой и тонкой иронией, но за пределами творческого мира Михаил Зощенко был совсем другим человеком. В его произведениях сквозила глубокая боль, признание, что многие в России «страдают, не зная, зачем живут». Возможно, это было отражением его собственной жизни — израненной войной, терзаемой противоречиями любви, изнуряемой критикой и внутренними демонами. В семье он редко улыбался, был скуп на проявление чувств к жене и сыну, позволял себе исчезать на недели и заводить романы на стороне. И всё же, несмотря на постоянные обиды и унижения, Вера Кербиц оставалась рядом, с гордостью нося звание «жены писателя» до самого конца.
Дворянская дочь, выбирающая не по любви
Вера Владимировна Кербиц появилась на свет в аристократическом Петербурге. Её отец, потомственный офицер старой закалки, свято верил, что единственное предназначение дочери — удачно выйти замуж, а не обременять себя учебой или работой. Вера же, напротив, всей душой стремилась к знаниям, мечтая о высшем образовании. Но перечить родительской воле она не смела.
Едва окончив Петровскую гимназию, она оказалась под венцом с военным Виталием Мартанусом. Это был брак без любви, по расчёту, лишь бы соблюсти приличия. Когда супруг отправился на фронт и не вернулся, Вера, как ни странно, почувствовала не горечь утраты, а неимоверное облегчение. Груз обязательств упал с её плеч, и она вновь обрела свободу, оставшись в Петрограде молодой вдовой, готовой к новым поворотам судьбы.
Встреча с «хандриком»
Тем временем на фронте бушевала другая драма. Молодой Михаил Зощенко, будущий мастер слова, в 1916 году пережил газовую атаку, которая навсегда перечеркнула его прежнюю жизнь. Отравленные легкие, ослабленное сердце и глубокая душевная травма сделали его не героем, а «хандриком» – вспыльчивым, вечно недовольным и полным отчаяния человеком, который отчаянно искал смысл своего существования. Именно в таком состоянии, на одном из светских вечеров, его пути пересеклись с Верой.
«Он был другой, не похожий на людей из её мира»,
— так описывали современники это первое впечатление.
Худощавый, с острым языком и беспокойным взглядом, он притягивал своей непредсказуемостью. Вера без памяти влюбилась. Предложение руки и сердца Зощенко сделал буднично, почти устало, но после секундного замешательства она ответила согласием. Так началась их необыкновенно долгая совместная история.
Пик славы и первые предательства
Первые годы молодые супруги ютились в одной комнате коммунальной квартиры на Петроградской стороне, где почти половину пространства занимала громоздкая печь. Днём Михаил творил, а Вера самоотверженно перепечатывала его рукописи. Он называл её «женой писателя», и она с гордостью повторяла эти слова.
1921 год ознаменовался сразу двумя важными событиями: выходом первого сборника Зощенко «Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова» и рождением их сына Валерия. Творчество Михаила Михайловича стремительно набирало обороты, получив одобрение самого Максима Горького. Писатель купался в лучах славы, а вместе с ней пришло и назойливое внимание многочисленных поклонниц. Казалось, семейная идиллия должна была расцвести, но судьба приготовила первый удар. Вскоре Зощенко заявил о своем намерении переехать в Дом Искусств, мотивируя это тем, что «крики младенца мешают работать». Это был болезненный, но не последний разрыв.
«Ты надоела мне. Ты старая»
Возвращаясь домой, Михаил Зощенко приносил не цветы, а продукты — дефицитный рафинад, свинину — и, конечно же, новые рукописи. Однажды, в ответ на вопрос жены о его отъезде, он бросил фразу, навсегда врезавшуюся в её память:
«Ты надоела мне. Ты старая»
. Вере тогда не было и тридцати. Так и протекала их жизнь: он исчезал надолго, появлялся внезапно, писал, болел, изменял. Мешками приходили письма от поклонниц, полные признаний в пылких чувствах.
Внешне он был воплощением денди, одетый с иголочки, но дома превращался в раздражительного, замкнутого и жесткого человека. При этом он всегда знал, что Вера — его надежный тыл, его опора. Несмотря на всё, он продолжал называть её «мещанкой» лишь потому, что она старалась обустроить их быт, наполняя дом фарфором, бархатными шторами и красивыми вещицами, пытаясь воссоздать атмосферу своего дворянского детства. Вера увлеченно коллекционировала антиквариат, а Зощенко всё чаще смотрел на неё как на предмет интерьера. И даже когда появился поклонник, не скрывавший своего восхищения, Вера осталась рядом с мужем.
Блокада и эвакуация: жестокий выбор
1941 год поставил семью Зощенко перед невыносимым выбором. Михаилу Михайловичу было предоставлено разрешение на эвакуацию в Алма-Ату, и он мог взять с собой жену. Но их сыну Валерию, которому на тот момент исполнилось 20 лет, грозила повестка. Мать не смогла оставить его. Вера осталась в осажденном Ленинграде, а Зощенко отправился в эвакуацию.
В Алма-Ате его ждала старинная знакомая, Лидия Чалова, которая давно питала к писателю нежные чувства. Она заботилась о нём, помогала в работе над рукописями и даже добилась увеличения его продовольственного пайка. В это время Зощенко активно работал над своей автобиографической книгой «Перед восходом солнца», предвкушая оглушительный успех. Однако его ожидания не оправдались. Книга была разгромлена критиками, которые писали:
«Тряпичником бродит Зощенко по человеческим помойкам».
После такого провала писатель погрузился в глубокую депрессию, друзья стали избегать его. Именно тогда он вспомнил о жене и принял решение вернуться домой.
Возвращение в опустевший дом
Встреча после разлуки не была наполнена объятиями и поцелуями. Он вошел, скупо поздоровался и сразу ушел в свой кабинет. Вера не проронила ни слова, лишь снова принялась за привычные дела: стирала, готовила, чинила старые вещи. Они жили словно в параллельных мирах. Михаил продолжал переписываться с Чаловой, и Вера знала об этом. Писать он практически перестал. Семью поддерживали друзья, которые тайком подкладывали деньги в их почтовый ящик.
Вера же постепенно распродавала то, что собирала годами: фарфор, серебро, мебель. На вырученные средства они и жили. Аркадий Райкин тайно платил Зощенко за фельетоны, которые так и оставались лежать в столе, поскольку уже не были актуальны и лишились былого юмора. Друзья также выхлопотали писателю приватную пенсию. Перед смертью, 22 июля 1958 года, Михаил Зощенко сказал жене:
«Тебе будет на что жить».
И добавил:
«Как же нелепо я жил».
Вера Владимировна Кербиц пережила мужа на 23 года, уйдя из жизни в 1981 году. Их сын Валерий скончался пять лет спустя после матери.
Что вы думаете о судьбе Веры Кербиц — была ли её жизнь счастливой в таких условиях?