У авиации со спиртом особые отношения. Почти интимные. А уж у морской авиации особенно. Ибо флот, но с крылышками, а крылышки эти ещё на заре воздухоплавания принято было от пятен касторки отмывать этой божественной жидкостью… С тех самых пор C2H5OH неразрывно связан с авиационной судьбой, ибо, как гласит учебник по химии, «является хорошим растворителем многих органических веществ и некоторых неорганических солей»…

Про «клички»

Самолёты — это такая живая вещь, что имён-прозвищ у них поболее, чем у людей. Заводские номера. Секретные аббревиатуры. Открытые названия. Ласковые (и не очень) прозвища от экипажа. Ну и, конечно, клички-позывные от супостата… Натовская зараза всем нашим «изделиям» присваивала обозначения, которые по какой-то их натовской логике что-то там подразумевали… То «медведем» обзовут… То «барсуком», а то ещё какой тварью… Эта натовская аббревиатурная «композиция» у нас ещё в училище в «списках» ходила по рукам... Народ тоже всё строил догадки, почему, собственно, именно такие клички. А поскольку английский мы учили в общем неплохо, но со специфическим военным уклоном, то поводов для догадок и самых безумных гипотез было множество. Но это т.с. преамбула...

А уже позже, в полку, сидели мы на одном аэродроме с соседями... Соседи же летали на Ту-22 — тех самых, которые имели нашу кличку «Шило» — или проще «Морской сверхзвуковой спиртовоз»...


Натовское прозвище у него было «blinder». В дословном переводе «шоры» или «наглазник» (бленда — это от него производная). Мы всю жизнь думали, что это потому, что обзорность у него хреновая... У пилота крошечный фонарь, а штурман так вообще глядел на «божий свет» через два крохотных окошка размером с ладошку... В общем, «Иду по приборам, видимость 0». Но вот кто-то у нас выяснил, что «блиндер» — это ещё и жаргонный термин, обозначающий «пьянку» или проще «запой»... Вот тут-то всё и стало на свои места!

Про «обмен веществ»

Спирт он в авиации вещь универсальная – и в некоторых случаях абсолютно незаменимая. Это вам и «техническая жидкость», и «валюта», и обменный фонд, и вообще его можно пить.

Как сказал поэт, «вода? Я пил её однажды… Она не утоляет жажды» — в отличие от спирта. Был у нас в полку механик. По легенде, чуть ли не «сын полка», который приблудился ещё во время той войны. Да так и остался жить «на бетонке» — она для него и школой стала, и домом… Никаких училищ он, естественно, не заканчивал, вся его военная карьера за полвека ограничивалась званием старшины-сверхсрочника и должностью механика ТЭЧ. Звали его все просто Михалыч. Он, по-моему, то и жил где-то там, в каптёрке. Вечно в засаленном комбезе, он и разговаривал-то, похоже, с трудом. Так, больше жестами (тоже привычка — хрен ты на бетонке нормально поговоришь, особенно когда полёты).

Но все знали, что если с машиной какая-то проблема, и умные головы, которые «академиев назаканчивали», не знают, что случилось, то надо звать Михалыча. Вежливо звать, а главное — не забыть заглушечку. Заглушечка — это такая крышечка из анодированного алюминия с резьбой внутри и рифлением снаружи, которой обычно глушатся всякие трубопроводы во время регламентных и ремонтных работ на технике, дабы избежать попадания внутрь посторонних предметов и просто грязи. Этакий стаканчик-стопочка. Но в данном конкретном случае заглушечка должна быть наполнена спиртом.

Михалыч приходил, принимал подношение, выпивал, крякал довольно, и как по волшебству всё начинало работать — вот такая незатейливая авиатехническая магия… Даже от «соседей» частенько гонцы прибегали, ибо все знали, что Михалыч может «поднять даже палую лошадь». Но вот «принесли новость провода», что у нас теперь с Ним борьба. В масштабах страны и отдельно взятой в/ч №***. И начали бороться.

Во-первых, резко урезали нормы на «регламенты», а главное, начали заменять всякими «ацетонами-антифризами». И вообще на все краники повесили пломбы и печати… Само по себе ужасное деяние, ибо народ плохо себе представлял, как с этим всем жить, а главное, поддерживать боеготовность. Того же технического Бога-отца и его Духа как вызывать? В общем, случилось страшное.

Видимо, даже Михалыч не сумел достать. Сидим мы на техпозиции, а тут «шум, крик, кого-то понесли» — упал Михалыч на бетонке, совсем упал, и пена изо рта… В общем, как потом медики сказали, «интоксикация из-за снижения уровня спирта в крови». Еле откачали.

Вернулся Михалыч, но какой-то зелёный, и сила ушла… Инженер полка посмотрел и под свою ответственность ввёл 100 грамм Михалычу — такой вот новый регламент. И да, заработало. Хотя тут непонятно: один погонами рисковал, но второй-то жизнью… Опять же, боеготовность не страдает.