Евгений и Марта Ткачук: «Любовь — это кислород»

«Первую зарплату, с «Мишки Япончика», я потратил на трех жеребцов». «Когда мы познакомились, кони меня особо не смутили. Рассуждали мы примерно так: «Ну есть три коня — это здорово. А что дальше?» — «Давай театр делать». — «Угу, давай». Вот мы и делаем театр».

— Вы вместе уже много лет. Интересно, как вы познакомились?

Евгений: Мы познакомились в интернете. Общались примерно год, даже больше. Я жил в Москве, она в Петербурге. А потом, когда поехал на съемки в Питер, мы решили встретиться. Все, что происходило в этот день, — череда безумных и геройских поступков. Началось еще с поезда. Мы никогда не виделись, но я попросил Марту: «Купи мне зубную щетку и пасту». И она купила мою любимую, зеленую. Утро, кафе, попугаи-неразлучники, гостиница «Русь», где я тогда остановился, — все это символы нашей совместной истории. А мне ведь казалось, что вот попьем кофе, посидим и разбежимся.

Во время второй нашей встречи мы гуляли по Петергофу. Задержались на полтора дня и именно там поняли, что нужны друг другу. И на Ольгином пруду, рядом с храмом Петра и Павла, на иве, которая стелилась над водой, поцеловались в первый раз...

Поженились мы 11 лет назад, а венчались в 2019 году — там же, в Петергофе, в храме Петра и Павла. Вопреки моим ожиданиям, было легко, свободно, тепло и в то же время трепетно. Мы под каким-то божественным колпаком вдруг ощутили себя. Такая была уверенность в том, что Бог с нами, нас не отпустит, не бросит.

— Вы считаете, ваша встреча — это судьба или случайное совпадение, ваш личный выбор?

Евгений: Когда мы называем такие большие серьезные вещи какими-то совпадениями, то как будто принижаем их достоинство.

Марта: Когда мы встретились, действительно не было ощущения, что это какая-то великая любовь с первого взгляда, Провидение или вмешательство высших сил. Но при этом нас как будто куда-то неотвратимо вело. Ты встречаешься с человеком, не понимая, почему, зачем. Потом ты еще раз с ним встречаешься, так же ничего не понимая. А через пару месяцев уже живешь у него. (Смеется.) А еще через пару — у вас семья. События как будто чуть быстрее происходили, чем их осознание. У нас с Женей все очень быстро случилось. И мне кажется, нам просто надо было встретиться, чтобы потом пойти вместе, создать семью, родить детей.

— Женя в одном из интервью говорил, что был неприкаянным в тот период жизни, а тут почувствовал нужность и прикаянность, именно так он это сформулировал. А какой были вы, кроме того что выглядели в день знакомства не очень, так как сожгли солярием лицо?

Марта: Мне было 25 лет, и на тот момент у меня была какая-то затянувшаяся темная полоса. Не происходило никаких трагических событий, но внутренне я была в плохом состоянии, как в тупике: не знала, куда идти, с кем, что делать в жизни. Будто нет рядом близких людей и все исчезли — такое ощущение тотального одиночества. Я с двумя котами сидела одна дома и праздновала свой день рождения 21 марта. Это еще и день весеннего равноденствия.

Евгений: И Новый год в Армении.

Марта: Как раз в этот день мы впервые списались с Женей. Почему-то я написала ему, неизвестному мне человеку, но известному артисту, о том, что у меня день рождения и я сижу с двумя котами. А он ответил тепло и небанально о том, что вообще думает про день рождения, про новый виток. Я ощутила родство душ... Этот день для нас стал судьбоносным, значимым.

Мы начали общаться, но встретились только через год с небольшим. И при первой встрече стали общаться легко, непринужденно, без барьеров и стеснения, точно так же, как общаемся сейчас, когда знаем друг друга досконально. Я сразу поняла, что Жене нужна рука помощи по жизни и человек рядом. И мне такой человек был нужен.

— Женя, вы же переписывались около года. Скажите, о чем были эти разговоры?

Евгений: Мы обсуждали все подряд — прошедший день, музыку, какие-то приколы, хохмы. Не было тем, которые были бы не охвачены.

Марта: Женя, например, мог написать: «Я сейчас вылетаю и потерял паспорт. Как ты думаешь, где он?» А я ни разу не была у него дома, не знаю, где может быть документ. Он пишет: «Блин, ну подумай, где я мог его оставить!» И мы начинали онлайн искать его паспорт, чтобы он смог вылететь.

— Смешно.

Марта: Или он почему-то очень долго думал, что я немка, потому что у меня немецкое имя, или что меня, может быть, вообще не так зовут. В общем, какие-то фантазийные истории у нас были.

Евгений: А у Марты нет немецких корней. У нее есть финские.

Марта: У меня бабушка живет в Финляндии.

— А когда вы выяснили, что не то что однофамильцы, но у ваших предков были схожие фамилии — Потехины и Шутеевы? Если обращаться к корням, то ваши семьи занимались одним и тем же делом, возможно, были скоморохами.

Евгений: Года полтора-два назад мы это узнали. И меня новость очень взбодрила, я обалдел. Но в принципе мышление, отношение к жизни, к справедливости главным образом, внимание, умение быстро воспринимать у нас схожее, поэтому неудивительно, что мы так быстро и близко сошлись. И скорее всего, судя по фамилиям, наши предки были скоморохи.

Марта: Да, мы активно занимаемся этой темой в нашем театре «ВелесО». Когда узнали, это действительно было опять каким-то судьбоносным моментом, когда твое занятие еще транслируется где-то у тебя в роду, когда-то кто-то действительно, наверное, этим занимался.

Евгений: Сто процентов занимались. Потехины и Шутеевы — абсолютно артельные фамилии.

— Женя достался вам с приданым. У него же уже были кони?

Евгений: Да. Они появились после первой зарплаты, с «Мишки Япончика». Я потратил гонорар на трех жеребцов.

Марта: Когда мы познакомились с Женей, я сразу поняла, что он непростой парень.

— Женя, а кто придумал называть вас «Куклачев с большими амбициями»? Не вы ли, Марта?

Марта: Это Леша Фролов, артист, большой наш друг.

Евгений: Нет, это Даша Румянцева, актриса, придумала.

Марта: Нет, Фролов!

— Вот и семейная ссора в прямом эфире.

Марта: В общем, автор неизвестен, но шутка плотно вошла в обиход... Эти три коня меня особо не смутили, потому что Женя — большая планета, которая не изучена до сих пор, мне кажется, никем, даже мной. Поэтому какие-то такие вещи в принципе воспринимаются нормально. Рассуждали мы примерно так: «Ну есть три коня — это здорово. А что дальше?» — «Давай театр делать». — «Угу, давай». Вот мы и делаем театр.

— Сколько лет?

Евгений: Десятый год.

— То есть «ВелесО» живет примерно столько же, сколько ваша семья. В одном интервью, Женя, вы говорили, что на Марте 90 процентов задач, которые нужно в нем делать. Но у вас самый непростой театр России, где работают вместе и люди, и кони. Это невероятная ответственность, постоянно нужны какие-то деньги на все — от корма до ветеринаров, необходимы особые условия для приемлемого существования.

Евгений: Театр у нас не имеет аналогов, поэтому, когда возникает какая-то задача, никто не знает, как ее осуществить. И все, собственно, так и говорят: «Ой, а как это сделать? Я не знаю...» А Марта просто берет и делает.

Например, мы долго искали тренера, который помог бы нам построить работу таким образом, чтобы стало возможно играть с конями драматургию. И в какой-то момент Марта тоже начала искать. Оказалось, что тренер рядом с «ВелесО» и у нее своя школа.

Марта: Любые задачи, которые поступают в театр, и их распределение проходит через меня. Это непросто, потому что театр у нас специфический, и тут большая ответственность перед нашими уже восемью жеребцами, перед людьми, которые сейчас задействованы как артисты и работники. Конечно, самый большой вопрос — это поиск финансов. Как выстроить репертуар, мероприятия так, чтобы мы хоть чуть-чуть заработали, где найти какое-то финансирование на ближайшие выплаты. Потому что все идет из нашего бюджета, конечно.

— Получается, основной бюджет семьи уходит на коней?

Марта: Сейчас нет, но поначалу так и было. Я года два, наверное, привыкала к тому, что мы тратим огромные личные деньги на театр, а потом смирилась. Пришло принятие того, что является Жениным горением и его делом. И я все это разделяю. Но поначалу его фанатичное увлечение театром, погружение на сто процентов в то, что он делает, способно даже напугать. Иногда я задумываюсь о том, что занятость Жени забирает его полностью, но осознаю, что он не простой человек, он — достояние нашей культуры, он — гениальный артист...

— Как это — быть женой гения?

Марта: Я восхищаюсь Жениным талантом, всячески стараюсь помогать ему в жизни, быть ему опорой, а не камнем преткновения в каких-то вопросах. При этом в быту Женя абсолютно бесполезен и совершенно в обычной жизни не разбирается. И я ему помогаю с точки зрения расписания, того, как он живет вообще. А Женя, в свою очередь, очень меня вдохновляет, потому что я тоже занимаюсь творчеством, тоже пробую себя в этом деле. И конечно, вместе с ним что-то делать — это огромная радость и возможность проявить себя. Я считаю, что нужно делиться тем, что ты можешь дать, брать то, что можешь взять, но чтобы это обязательно было гармонично, в любви и не напряженно.

Евгений: Да, не напряженно, как это было на последней репетиции... (Смеется.)

Марта: Я уверена, что чем ближе в обычной жизни люди, которые что-то создают, тем ярче у них момент поиска истины в творчестве.

Евгений: Действительно, иногда какие-то творческие задачи воспринимаются в штыки. Быт ведь как будто упрощает взаимоотношения, у тебя уже выстроены взаимосвязи. Но это не всегда помогает, когда мы попадаем на репетицию и начинаем сотворять.

— Это работу в «ВелесО» имеете в виду?

Евгений: Не только. Мы с Мартой много процессов довели до финала и еще больше только продумываем. Сейчас, например, работаем над сценарием фильма. Но, по сути, я описываю любой творческий момент.

Марта: В семье у нас роли распределены: я — жена, Женя — муж. А когда выходишь на площадку, переключить это на позиции актриса и режиссер сложно. Случаются эмоциональные вспышки от того, что непросто переключить по щелчку сознание. Но мы учимся.

— Вы знаете, эти вспышки — абсолютно нормальная история. Вот у меня родители половину жизни проработали вместе в кукольном театре, и дома все бурные ссоры были именно по поводу работы.

Марта: Мы это понимаем и пытаемся договариваться не только в бытовых вопросах, но и в творческих.

— Если бы вы описали какой-то свой рабочий день, который проводите вместе, с утра до вечера, что там было бы прекрасного и ужасного? Какие они, ваш быт, ваша жизнь?

Марта: Если Женя не снимается, мы каждый день с утра до ночи проводим в театре. Для меня это всегда прекрасно, потому что там место силы и место моего спокойствия и творчества. Но самое ужасное, что мы забываем о времени и из-за этого очень мало спим, я не высыпаюсь вообще никак. И конечно, хочется, чтобы было времени больше на семью, на детей. Мы стараемся это отрегулировать, но пока не очень получается.

Евгений: Самые, конечно, кайфовые, крутые для меня моменты сейчас — это когда мы всей семьей собираемся дома. Кувыркаемся и балуемся с девчонками, никуда не идем, даже в театр. Это мои крупицы счастья...

А ужасное, конечно, когда вдруг что-то у нас не складывается. У меня часто бывает: я вызываю такси, а машина не приезжает. Прямо закон. Марта, зная это, уже изначально говорит: «Давай я вызову, не надо сейчас наше время тратить, потому что к тебе все равно никто не приедет». И в такие моменты эмоциональный ряд начинает зашкаливать, все вокруг ломается, происходит через какое-то преодоление — мы опаздываем куда-то, все планы рушатся.

— Вы король хаоса.

Марта: Только в Петербурге. В Москве или другом городе Женя как-то собирается, а когда мы приезжаем домой, мне кажется, он автоматически расслабляется, и у него все идет не по плану. Видимо, тут же полностью полагается на меня. И я, в принципе, к этому отношусь уже нормально, просто говорю: «Жень, давай сразу сама сделаю». (Смеется.)

— Как изменилась ваша жизнь после рождения девочек, старшей Евы и маленькой Аглаи, которая просто копия Жени? Когда он держит Глашу на руках, кажется, что это два Жени, просто один очень маленький.

Марта: Да, она его абсолютная копия... С Евой, конечно, жизнь поменялась кардинально. Мы в моменте решили, что хотим ребенка, и Ева родилась ровно через год после нашей первой встречи. Мы встретились 26 мая 2014 года в Петербурге, и 26 мая 2015 года появилась Ева в Москве. В наших отношениях сразу было мало какого-то беззаботного времяпрепровождения, мы погрузились в заботы о дочке, в бессонные ночи. Просто шок-контент для меня. Тогда у нас еще и финансовое положение было не очень устойчивое, нам отдавали кроватку и одежду для Евы знакомые артисты. Мы жили в Москве, для меня это было очень непривычно, и я вообще не смогла к ней приноровиться. Я петербурженка, и Питер — моя душа, мое сердце, мой дом. Поэтому решила уехать из Москвы с Евой, а Женя потом к нам присоединился, и мы остались тут навсегда.

Материнство — это, конечно, очень сложный, но очень нужный этап в жизни женщины для осознания всех жизненных процессов и понимания того, что такое любовь на самом деле.

Ева — это мое продолжение. Я восхищаюсь ей, она такая тонкая, чувственная, красивая девочка! Как она говорит, как размышляет! Это восторг, что мы создали человека и он именно такой. Меня до слез это все время трогает.

А Глаша?.. Если честно, мы не планировали уже ничего.

— А Бог планировал.

Марта: Да. Как-то не получалось, ну нет и нет, и мы приняли это и смирились. Рассуждали так: хорошо, что есть Ева. И тут был какой-то сложный период в нашей жизни, тяжелейшие роли у Жени, он в них погружен, немного затуманенный... Есть такие моменты, когда стоишь на распутье, не знаешь, что дальше делать. И тут появляется новость о том, что я беременна. Мне было уже 36 лет. И родилась Аглая — просто ангел, папина дочка. Она очень любит Женю. Ее первое слово было «папа». Аглая, которой полтора года, всегда придет, ляжет к нему на грудь, у них какие-то особые, такие нежные взаимоотношения.

Евгений: Не могу сказать, что я прямо суперпапа, потому что есть ощущение, что, конечно, меня не хватает девчонкам. Если Глаша тянется ко мне, то Ева до трех лет отбрыкивалась от меня, все время искала маму, постоянно к ней тянулась. Меня это прямо триггерило, казалось, я ей не нужен.

Марта: Мамина дочка.

— Может быть, она просто вас не узнавала, когда вы приезжали после очередной длительной киноэкспедиции?

Евгений: И это, наверное, тоже. В то время у меня было очень много работы, и погружение в нее было буквально на двести процентов, захлестывала волна. И из-за этого, конечно, дочка испытывала дефицит отцовского внимания. Но я это понимал и старался преодолеть. Когда появилась Глаша, стал старше, мудрее и от некоторых проектов отказываюсь, чтобы проводить больше времени с дочками.

Марта говорит, что Глаша в нашей семье появилась как перст Божий, и я считаю, что именно это ощущение полноценной, целостной семьи появилось с рождением младшей дочки, когда все вдруг закольцевалось и стало гармоничным. Я этому бесконечно рад и счастлив... И то, что Глаша действительно при встрече начинает тулиться ко мне, прижиматься спиной, как Марта называет, «парковаться» вокруг меня, — это такая нежнятина, которая меня просто накрывает эмоциями с головой, и я растекаюсь. А на днях так вышло, что у нас няни не было, мы оставались одни, и я лег с Глашей с расчетом, что, если она захочет поесть, ее быстро покормлю. Когда она проснулась, я принес ей молочко, но все пошло не по плану: увидев меня, она проснулась окончательно, начала прыгать и играть.

Марта: И уже все эти три часа — с двух ночи до пяти, — с ней была я, а Женя благополучно спал. (Смеется.)

— Просто папа — это радость.

Марта: Да, папа был просто шоком в ночи для Аглаи. Он в силу занятости может раз в месяц, наверное, переночевать с ней вдвоем, и она была в диком восторге от этого обстоятельства.

— Мы учимся не только у тех, кто старше и мудрее нас, но и у тех же детей. Чему вы учитесь у дочек?

Евгений: Новому взгляду на уже привычные вещи. Их восприятие еще не замутнено отрицательным опытом. Мы вообще к нашим детям прислушиваемся, особенно к Еве. Она не по годам мудрый ребенок, периодически высказывает очень точные и важные вещи, которые нас отрезвляют.

Марта: Когда родилась Ева, мне было 26 лет, а Жене 30. Мы были в процессах какой-то нашей активной жизни. Ева видела все этапы взросления наших отношений и становления семьи. Она выросла вместе с нами и вместе с нами через многое прошла. А Глаша пришла в готовую семью, где мы уже все друг про друга знаем, притирка в прошлом.

— Я хочу спросить у Жени, что важнее: творческая жизнь и рождение спектакля или рождение детей? Понимаю, что сложно разделить одно и другое, когда любишь дело, когда в это погружен...

Евгений: Я могу сказать, что, конечно, очень важна семья — у человека должно быть уютное родное пространство, где ты чувствуешь себя дома, где ты не один. Но также важно быть и ощущать себя нужным обществу. Потому что человек — социальное существо, и он, если не нужен или бесполезен, начинает себя поедать. И тут самое главное — умение правильно и гармонично распределяться и искать золотую середину, о которой в молодости забываем. Мы же в этом возрасте не понимаем, когда надо прекратить репетировать и пойти отдыхать. А если отдыхаем, то настолько без меры, что устаем еще больше. Для юности такое естественно — ты хапаешь жадно эту жизнь.

И только недавно я стал понимать, что, допустим, сегодня лучше пораньше прийти домой, потому что завтра тоже есть дела, которые нужно делать. Уже начинается распределение другого уровня, и это тоже очень интересно. Раньше думал: «Почему же я весь горю, а вокруг все такие вялые? Надо же репетировать, пока не упадешь!» А сейчас рассуждаю: «Ну зачем репетировать, чтобы тебя уже тошнило? Надо — порепетировал, что-то наметил сегодня, пусть оно до завтра поварится в собственном соку. Потом продолжишь». И в этом смысле Андрей Сергеевич Кончаловский правильно умеет распределять время, я этому у него поучился и на съемках «Хроник русской революции», и в Театре Моссовета, когда мы «Макбета» репетировали.

Марта: Мы всем театром «ВелесО» благодарим Андрея Сергеевича за то, что Женя у него научился распределению. Шутка. (Смеется.) Буквально недели две назад у нас в театре возник чуть другой режим — Женя уже понимает, что не нужно падать после репетиции. А раньше наши артисты знали: если придет Женя, все продлится до двух часов ночи и закончится только тогда, когда люди уже физически не смогут говорить. А сейчас процесс поменялся, и мы очень рады.

— Марта, у вас в соцсетях я не раз видела формулировку «семья навсегда». Вы 11 лет вместе, во всех семьях бывают сложные моменты, когда люди хотят закончить свою общую историю. С вами такое случалось или не было подобных кризисов?

Марта: Вы знаете, я очень вспыльчивый человек, иногда не контролирую эмоции в момент аффекта. (Смеется.) Миллион раз говорила, что хочу развестись. Женя же очень спокойно воспринимает мои эмоциональные всплески.

Евгений: Я стараюсь в эти моменты молча уходить.

Марта: Да, он прикидывается домашним растением — ждет. (Смеется.) Но даже в моменты бурь ни на секунду не представляю себе, что мы можем быть не вместе. Я не вижу свою жизнь без Жени.

— Женя, а не страшно, когда Марта кричит о том, что нужно развестись?

Евгений: Любой момент напряженности, криков не столько страшный, сколько неприятный: ты не хочешь выходить на психоз, хотя понимаешь, что периодически человеку нужен энергетический сброс. Совсем без конфликтов невозможно, иначе жизнь стала бы пресной. Мы идеально дополняем друг друга и, к счастью, всегда договариваемся и находим консенсус. Иногда просто жаль времени, потраченного на ссоры, его можно было бы использовать на что-то более приятное.

Марта: Но вообще количество конфликтов от первого года до одиннадцатого, конечно, уменьшается в разы. У нас сейчас редкие вспышки, а в начале отношений мы жили бурно.

— Из-за чего ругаетесь? Наверное, из-за какой-то ерунды?

Марта: Да...

Евгений: Нет, это не ерунда! Даже если так, она становится в момент ругани не ерундой, а гвоздем программы, сердцем айсберга.

— Что самое абсурдное становится этим гвоздем программы — подгоревшая яичница, сбежавший кофе?

Евгений: Носки опять лежат не на месте.

Марта: Да, а ведь должны быть рядом со стиральной машинкой. На самом деле поводом становятся либо совсем простые бытовые вещи, которые уже надо бы принять, но они еще не приняты, либо рабочие, вот как вы рассказывали про родителей, которые ссорились из-за театральных дел. Мне кажется, наши самые яркие конфликты — это все про театр. На почве творчества у нас самые жесткие сражения происходят.

И вообще я человек вспыльчивый...

— Да, горячая финская девушка.

Марта: Именно. Меня и так не любят, потому что я жена Жени и априори занимаю позицию рядом с гением. Так сложилось в обществе, что жена гения — это почему-то отрицательный элемент. Мы, кстати, с Юлей Высоцкой тоже про это говорили.

— В чем проявляется нелюбовь к вам? Женины поклонницы относятся как к какому-то препятствию на пути к своему счастью?

Марта: Вроде того. Им кажется, что доступ к кумиру должен быть как будто беспрепятственным. И какой-то человек рядом, вроде жены, сразу вызывает вопрос.

Евгений: Понимаете, людям, которые смотрят не один раз сериал с твоим участием, кажется, что ты стал им родным и близким. И конечно, любой человек рядом с тобой мешает выражению их родственных чувств.

Марта: Но я не хочу вставать в позицию жертвы. Очень много людей пишут нам слова поддержки, и я слышу много добрых слов про нашу семью.

— Женя, как вы выстраиваете границы с людьми, которые навязчиво хотят вклиниться в вашу жизнь, в вашу личную историю? Как и их не обидеть, и не причинить боль семье?

Евгений: Я аккуратно ухожу от навязчивости, говорю: «Сейчас не время». Другого способа не вижу. Всегда сложный момент, когда человек говорит: «Просто я очень люблю вас, мне ничего не нужно...» Но при этом он звонит с утра — ты не берешь трубку, потом пишет. Отвечаю: «Сейчас, на данный момент, мне нечего сказать. Я прошу понять и сильно не обижаться». Наверное, стоит отключить телефон... Но в любом случае, я надеюсь, Марте не очень тревожно, потому что мой контингент поклонниц от сорока и сильно выше.

Марта: У Жени действительно нет среди поклонниц навязчивых девчонок и девушек. Его любят женщины постарше, поэтому возрастная конкуренция меня не догнала.

— Я недавно прочитала очень пафосное вступление, мол, «Евгений и Марта Ткачук — живое подтверждение изречения, что за каждым успешным мужчиной стоит неординарная женщина». С одной стороны, это избитое выражение, с другой — стопроцентная правда. Марта, вы директор, агент и организатор большинства процессов, которые происходят и в вашем театре, и в вашей жизни. Женя — мегавостребованный. Кто читает сценарии, как решается, играть Владимира Ильича Ленина или пропустить?

Марта: Себе не хочется какие-то дифирамбы петь... Что касается сценариев, у нас есть отдельный чат, где мы просто сговариваемся о том, с чем работаем, с чем нет. А раньше, конечно, когда было время, я читала все сценарии. Сейчас в основном это просто какая-то первая информация, которую получаешь о проекте, и сразу можно понять, интересно или нет. Дальше уже Женя сам читает сценарий и дает ответ по поводу участия. Но вообще я всего лишь оформила это в какую-то систему, помогла оценить себя и стала посредником между талантом и теми, кто хочет этот талант к себе в проекты получить. Слежу, чтобы это все по заслугам оплачивалось, чтобы были соответствующие условия.

Евгений: До Марты у меня было немало агентов, с которыми я номинально работал, но фактически никакого движения не случалось. А она — первый человек, который выстроил понятные взаимоотношения «артист — продюсер». Марта начинала с нуля и выросла просто стремительно. Сейчас у нее такой профессионализм, такое понимание киноиндустрии, что я на данном этапе без совместного сговора и ее совета ни в какой проект не иду. Даже если мне напрямую, без посредничества Марты, что-то предложат, я покажу это ей. Потому что она никогда не ошибается и сразу расставляет точки над i, выявляя точные проблемы того или иного проекта, которые я не вижу в силу своей увлеченности: «О, роль! Давай, погнали!» А Марта притормаживает: «Подожди, не будем торопиться, давай посмотрим». У нее мудрость и какая-то звериная чуйка, за которые я ей отдельно благодарен. Без нее, и это абсолютно точно, не смог бы достигнуть вершин. Я не один, мы их вместе покорили.

— Марта, какие особые условия у Жени на площадке? Например, Юрий Стоянов требует, чтобы у него обязательно были суши. А что нужно Жене, какой у него райдер?

Марта: В райдере только кофе, сигареты и вагончик, где он может уединиться.

Евгений: Мы сейчас еще договариваемся о том, чтобы ввести в документы новый пункт: если я играю главную роль, все артисты театра «ВелесО» должны быть заняты в эпизодах. Это мы подглядели у Сергея Безрукова.

— Вам удалось так в каком-то проекте сняться?

Марта: Мы только вводим это условие, еще не успели его опробовать на практике.

— Марта, но вы тоже актриса «ВелесО», значит, и у вас будут роли. А еще у Евы, которая тоже занята в театре. Вы сможете сниматься всей семьей...

Марта: Да, это фактически так. Но я никогда не претендую на какие-то Женины проекты, стараюсь быть сама по себе. Понятно, что я абсолютный ноунейм по сравнению с Евгением Валерьевичем, однако у меня есть работы, которые мне нравятся. Я, например, обожаю режиссера Романа Михайлова и с радостью снимаюсь в его проектах. «Отпуск в октябре» — мой любимый фильм. Я не стремлюсь попасть везде и всюду, занимаюсь актерской профессией по душе. Могу себе позволить выбирать с точки зрения не заработка, а желания творчески проявить себя и высказаться.

— Женя, интервью, которое мы с вами делали шесть лет назад, заканчивалось вашей фразой: «Самая главная духовная потребность русского человека — потребность в страдании. Но мы с Мартой доказываем обратное и вопреки всему будем жить счастливо». Можете рассказать о самых счастливых моментах?

Евгений: Все-таки суперсчастливые моменты для меня — это наши путешествия, когда мы ездили в Австралию, Испанию, Грецию, Италию, на Алтай. Это наслаждение и бесконечность... Я очень люблю путешествовать с семьей. Это отдельный кайф, наслаждение и счастье — познавать мир всем гуртом.

Марта: Счастливее моментов, чем рождение двух прекрасных девочек, у меня не случалось. Всего полтора года прошло с появления на свет Аглаи. Свежа в памяти картинка, как Женя взял ее на руки и первый раз покормил из маленькой-маленькой бутылочки. Это счастье...

— Что такое любовь?

Марта: Для меня любовь — это полное принятие.

Евгений: Я думаю, что любовь — это возможность жить, а не существовать. Ощущать полноценность этой жизни. Любовь — это кислород.

Беседовала Наталья Николайчик