"Руки тряслись, мать выла": адвокат раскрыл, что творится за закрытыми дверями семьи убитого Паши
Пока следователи по крупицам восстанавливают картину жуткого преступления, в обществе началась настоящая охота на ведьм. Диванные эксперты и злые языки принялись линчевать убитых горем родителей девятилетнего Паши, обвиняя их во всех смертных грехах — от пьянства до тотального наплевательства на детей. Однако правда, которую озвучил побывавший в квартире юрист Никита Сорокин, оказалась куда прозаичнее и страшнее любых домыслов. Семья стала жертвой не бутылки, а чудовищного стечения обстоятельств и бездушной бюрократической машины, перемалывающей простые русские судьбы.
Правозащитник, взявший семью под опеку, камня на камне не оставил от версии о «маргинальном притоне». Он лично осмотрел жилище и подтвердил, что, несмотря на бедность и старый ремонт, дети там не голодают: все обуты, одеты, в доме есть еда. Перед глазами юриста предстала не пьяная компания, а уставшая русская женщина, тянущая на себе семерых детей, и отец-работяга. Глава семейства, хоть и имеет погашенную судимость, сейчас честно трудится. Состояние родителей вызывает опасение: у отца во время разговора тряслись руки, а мать буквально почернела от горя и слёз. Об этом пишет "КП Санкт-Петербург".
Самый болезненный вопрос — почему мальчик в девять лет не сидел за партой — также получил объяснение, от которого становится не по себе. Оказывается, мать не пустила сына в школу вовремя, посчитав его не готовым психологически, а когда в сентябре 2025 года попыталась исправить ситуацию, столкнулась с непробиваемой стеной системы. Школа потребовала заключение психолого-медико-педагогической комиссии. Но попасть к специалистам в нашей реальности — это пройти семь кругов ада с очередями и записью, которых у многодетной матери просто физически не получилось преодолеть в срок.
Никита Сорокин назвал обвинения в адрес родителей за их бедность и многодетность «людоедской позицией». Он подчеркнул, что судить людей за то, что они решились рожать детей при низком доходе, — это путь в никуда. Трагедия стала приговором не семье, а нашему обществу, где бумажка от комиссии важнее живого ребёнка, а помощь приходит только тогда, когда уже слишком поздно.