Польская фронда в Европе

«Власти Варшавы рассматривают свою победу на выборах в качестве мандата на подчинение государственного благополучия воле победившей партии, – заявил Мартин Шульц в беседе с немецкой Frankfurter Allgemeine Sonntagszeitung. – Это управляемая демократия в стиле Путина…» Говоря о готовящемся пленарном заседании Европарламента по текущей ситуации в Польше, запланированном на 19 января, Шульц подчеркнул, что теперь весь демократический политический спектр «от левых до правых мог бы четко заявить, что подобная политика противоречит базовым европейским ценностям».

Конкретно возмущение европейских политиков вызвали те положения нового польского закона, согласно которым предусматривается досрочное окончание полномочий членов правления и наблюдательных советов Польского общественного телевидения (TVP) и Польского радио (Polskie Radio), а также отменяется возможность проведения конкурсов на эти должности (отныне членов правления и наблюдательных советов будет назначать министр Казначейства Польши). В Брюсселе предполагают наличие у партии «Право и Справедливость» и куда более обширного плана реформ, а установление твёрдого государственного контроля над телевидением и радио – это только начало.

В данном случае реплику Шульца о «путинизации Польши» можно оставить без внимания – стереотипы мышления евробюрократа таковы, что, если завтра Эрдоган разгонит очередной митинг в Анкаре, Шульц и это назовет «путинизацией». Здесь важнее задуматься о новых политических течениях в Восточной Европе.

Нельзя не обратить внимания на встречу 6 января 2016 года в пансионате на юге Польши Ярослава Качиньского и Виктора Орбана. Внешне этих политиков сближают направленные на каждого из них стрелы критики европейских либералов. На своей неофициальной встрече они нащупывали точки взаимодействия своих государств в поисках выхода из-под давящего на Европу либерального пресса. Работе Вышеградской группы, куда входят эти две восточноевропейские страны, ранее существенно вредил антироссийский курс Варшавы, прочие вышеградцы просто не хотели служить домкратом для «великодержавных» польских претензий. Теперь ситуация выглядит по-другому: речь зашла об «оси национальных государств Европы». Это почти эвфемизм, но суть понятна – противостояние наднациональным структурам Европейского союза. В основе этой политики – евроскептицизм и «ягеллонская идея» (Idea jagiellońska), или стремление утвердиться в ареале «польского культурного влияния», каковым в Варшаве считают Литву, Белоруссию и Украину.

10-15 лет тому назад Польша также была в определенной оппозиции старой Европе (прежде всего Германии, Франции, Италии), пытаясь утвердиться в качестве лидера Европы новой. В том противостоянии староевропейским центрам Варшава опиралась на США и тянула под правящую руку Вашингтона целый строй восточноевропейских стран («прибалтийские львы», Румыния…), безбожно преувеличивая своё на них влияние, пытаясь слепить ту новую Европу, которая целиком и полностью была бы лояльна Америке.

Эта польская идея – противостоять ближайшему окружению с опорой на дальнего заступника и покровителя – имеет свои исторические корни, причём довольно прочные. Только две с лишним сотни лет назад таким дальним заступником полякам рисовался не президент США, а… Наполеон.

Что примечательно: Польша - единственная европейская страна, в государственном гимне которой воспевается действующий (действовавший на момент создания гимна) иностранный политик. Вспомним, как звучит знаменитая «Ещё Польска не сгинела…»:

Новая польская «оппозиционность» Европе наднациональных институтов – явление, к которому стоит присмотреться. И лучше всего присматриваться, как мне думается, через призму Истории. К этому, кстати, тяготеет и партия «Право и Справедливость».

Апелляция к истории, обострённое переживание фактов исторического прошлого – давняя и очень характерная черта многих поляков… Ведь «Бонапарте», герой польского гимна, появляется как заступник в ответ на жестокие три раздела Польши в конце XVIII века.

Напомним, однако: после тех разделов российская граница прошла по этнически справедливой черте, почти совпадающей со знаменитой «Линией Керзона». Россия приняла под свой скипетр только белорусов, украинцев, литовцев. И лишь после попытки польского реванша, прогулки с «заступником Бонапарте» в Москву 1812 года отобрала, но уже не у поляков (!), а у Австрии и Пруссии их части исторической польской территории, создав в пределах Российской империи буфер в виде Царства Польского.

Это напоминание о прошлом – не самоцель. «Ягеллонская идея» как генеральная линия партии «Право и Справедливость» подсказывает, что диалог нынешней Польши и с Западом, и с Востоком будет во многом базироваться на Истории.