"Мы меняем людей". Татьяна Жилина о карьере модели, своем агентстве и критике в интернете

Известному модельному агентству в Барнауле уже больше 16 лет. Мы давно собирались поговорить с ее основательницей

Татьяна Жилина с 13 лет мечтала о карьере модели: сначала наблюдала за конкурсами "Мисс Россия" по телевизору, а потом решила попробовать и сама выйти на подиум. Много лет работала профессиональной моделью, а потом решила основать собственное агентство и уже 16 лет проводит конкурсы красоты для девушек и парней. Правда, не всем нравятся шоу Татьяны, и в социальных сетях (а также в комментариях на нашем сайте) называют конкурсы красоты "кринжем". Впрочем, девушка спокойно относится к хейту и уверена, что меняет жизнь своих "учеников", учит их уверенности и помогает раскрываться. Журналист amic.ru Вячеслав Кондаков поговорил с Татьяной Жилиной и узнал, почему у нее не получилось стать второй Натальей Водяновой, хотя в молодости владелец казино в Белокурихе дарил ей шубы и шикарные букеты. А еще Татьяна рассказала, почему муж не ревнует ее к ученикам школы, сколько зарабатывают модели и почему конкурсы красоты — это топ.

"Сцена — это работа, где есть границы"

— В каком возрасте ты поняла, что хочешь стать моделью?

— Еще в детстве. Я жила в Барнауле и поняла, что модельный бизнес — это не где-то далеко, а рядом. Мы всей семьей смотрели конкурсы вроде "Мисс Россия": родственник собирал всех у телевизора, мы болели, обсуждали участниц. И я помню, как тогда подумала: "Ничего себе… как это интересно!" После этого у меня появилось желание тоже стать моделью и однажды попасть на такие же конкурсы.

— Сколько тебе было?

— Примерно 13–14. Я увидела конкурсы — и меня просто "зацепило": захотела попробовать сама выйти на подиум. Родители стали искать варианты, куда можно записаться в школу в Барнауле. Родственники подсказали, что в городе работает Алтайский дом моделей. Записалась туда. Начались дефиле, хореография, стиль, макияж. Лучших выпускниц брали на показы и работу с гонорарами — все выглядело очень серьезно.

Я была уверена, что после обучения меня обязательно возьмут, но на финальном отборе отказали из-за параметров: мои бедра были около 90 см, а студия шила одежду под более крупные размеры — 46–48. Мне прямо сказали: "Нужно стать больше". Это было обидно, но не сломало меня. Потом Дом моделей закрылся — времена были непростые. Я начала искать конкурсы и новые возможности. Тогда же услышала об организаторе Андрее Рогове, который проводил конкурсы "Краса Барнаула", "Жемчужина Сибири" и "Мисс Барнаул".

— И ты решила пойти на кастинг?

— Он проходил в театре драмы. Казалось, туда пришел весь город. На площадке работало телевидение, на всех этажах — сотни девушек. Я смотрела на эту толпу и думала: "Как тут вообще меня могут заметить?" Удивило и то, что участвовать пробовали разные девушки, не только "под параметры", но и по возрасту, и по типажам. Видимо, им хотелось просто выйти и заявить о себе, как и мне. На этом кастинге случилась моя первая модельная победа — я стала одной из 20 конкурсанток и дошла до финала, где осталось всего десять девушек. В этом конкурсе я получила звание "Мисс Овация". А уже в следующем году я получила титулы "Мисс Барнаул", "Краса Алтая", "Жемчужина Сибири".

— До какого возраста ты работала моделью?

— Примерно до 25 лет. Я хотела, чтобы это стало делом жизни. Мне всегда были близки современный танец и пластика, поэтому окончила хореографический факультет в Алтайской академии культуры и искусств. Потом вела хореографию в модельном агентстве "Стиль". Параллельно продолжала заниматься моделингом, ездила на проекты в города Сибири.

Танцы в моей жизни были задолго до модельной сферы: я выступала в коллективе "Каприз", пробовала себя и в других барнаульских командах. В этой связке я провела около десяти лет, набралась опыта — и тогда руководитель агентства "Стиль" Татьяна Баева сказала: "Ты переросла, пора делать свое".

— О модельном бизнесе 90-х и нулевых много историй, когда к красивым девушкам "подкатывали" состоятельные мужчины. Многие таким образом, благодаря спонсорам, становились успешными моделями. Ты с этим сталкивалась? Когда, например, состоятельные мужчины дарили цветы и делали намеки, что хотят с тобой встретиться в неформальной обстановке.

— Еще как! Например, в Белокурихе на конкурсе "Жемчужина Сибири" один состоятельный мужчина проявлял ко мне явный интерес, буквально не скрывал симпатии. Его звали Константин и потом я узнала, что он владел казино. Константин прям увлекся: и руку, и сердце предлагал, и шубу, и вообще "все на свете". Причем сам он был очень эффектный — реально как модель. Мы какое-то время просто общались, присматривались. Но потом узнала, что он женат. И мне как-то сразу все стало неинтересно. А дальше у него прозвучало предложение, которое тогда для меня было совсем неприятным. По сути, он предлагал формат "быть рядом": ездить вместе по миру, путешествовать, сопровождать его. А для меня это сразу было табу. Я понимала: если я не хочу с человеком отношений, то и крупные подарки брать не буду, только букеты цветов.

— Сложно ли было работать моделью и строить отношения с мужчинами? Не каждому парню понравится, что их девушка ходит в коротких платьях на глазах других мужчин.

— Многое зависит от партнера. Мне повезло: муж принял мою профессию и понимал, что сцена — это работа, где есть границы. Вначале, конечно, ревновал: ходил даже на репетиции, но никогда не запрещал. Мы с ним уже 25 лет вместе. Я часто вижу обратное у учениц: девушки уходят из проектов, потому что "парень запретил". Это неправильно: это такое же увлечение и самореализация, как у кого-то рыбалка или встречи с друзьями. Самое грустное — когда через пару лет они возвращаются и говорят: "Я зря ушла, мы все равно расстались". Уверена: если человек запрещает то, чем ты живешь, — это плохой фундамент для отношений.

"Если нет возможности уехать, значит, нужно строить свое здесь"

— Как поняла, что хочешь открыть свое агентство?

— Идея собственного проекта пришла не сразу: казалось, что открыть агентство — слишком сложно. Но я вспомнила конкурсы, в которых участвовала сама. Один из самых ярких — "Королева клубов". Я там и выступала, и выигрывала. Так я решилась на первый самостоятельный шаг — сделала свой конкурс "Королева клубов". Он прошел очень ярко и заметно. Это был 2010 год. Тогда же пришло понимание: это не разовая история, а мой путь.

— Много ли удалось заработать моделью?

— Модельная карьера в Барнауле — это не про "московские гонорары". Крупных сумм я не заработала, и мы честно говорим об этом новичкам: постоянной работы в регионе нет. Скорее это творческая сфера и нерегулярные подработки. При этом доходы бывают — съемка в рекламе может принести 3–5 тысяч рублей, но потом месяц может не быть ни одного заказа. Зато модельная история помогает держать себя в форме.

— Скажи, ты не переживала, когда заканчивалась конкурсная история, что не стала условной Натальей Водяновой — моделью мирового уровня?

— Предложения были — особенно в период, когда я активно участвовала в конкурсах и была на виду. Но тогда были другие времена и другой настрой: вокруг постоянно говорили страшные вещи — мол, в Москву приедешь и "все", могут обмануть, использовать. Родственники тоже нагнетали, и этот страх, к сожалению, сидел внутри. Поэтому я не рвалась "любой ценой" уезжать. Не воспринимала это как трагедию, скорее как развилку. Если нет возможности уехать, значит, нужно строить свое здесь — и я так и сделала.

— Ты в браке уже много лет. Со стороны кажется, если судить по соцсетям, ты много проводишь времени с молодыми учениками своей модельной школы. Как муж на это реагирует?

— Святой мужчина. Он в бизнесе, у него транспортная компания. Могу честно сказать: раньше он был очень ревнивый. Вначале он даже ходил на мои мероприятия, контролировал — и мне самой это не нравилось. Иногда это мешало работе: подойдет на событии мужчина что-то сказать — ведущий, модель, спонсор — а муж уже рядом: "Кто это? Что он хочет?" И мне вместо работы приходилось все объяснять. Но со временем мы это прошли. Сейчас у нас полное доверие. Он понимает: это работа, медийность, творческая часть моей жизни. У меня есть семья, дочь — это один мир. А есть моя творческая сторона: проекты, фото, шоу, бизнес. Там я раскрываюсь, и мне это нравится.

— И все же: ты много времени проводишь с молодыми парнями. Тебе не кажется это странным?

— Мой муж даже отпускает меня с молодыми парнями отдыхать за границу. Он не всегда может из-за работы, поэтому езжу с друзьями или с подругами.

— Наверняка кто-то из твоих учеников оказывал тебе знаки внимания?

— Постоянно. (Смеется.) Отшиваю сразу. Кстати, мой друг сейчас уехал в Аргентину. Раньше он жил в Калининграде — мы с ним очень подружились через модельную историю, я ездила к нему отдыхать, было вообще шикарно. А теперь он зовет меня в Аргентину. Хоть завтра, говорит, прилетай. Но я пока не могу: там перелет около 18 часов, я так далеко еще не летала и, честно, побаиваюсь.

"Хейт в комментариях — это часть любой публичной истории"

— Кто из выпускников твоей школы более-менее "засветился"?

— Например, Виктория Ягодка. Она сейчас живет во Франции, снимается в клипах, работает с известными артистами. Шикарная девочка. Она прошла у меня школу моделей, много конкурсов красоты. Мы ее направили в Москву, там она активно работала: съемки, проекты, даже появлялась в программе у Андрея Малахова. И что особенно приятно — она не "оторвалась" и не забыла меня. Каждый год присылает поздравления, благодарит, это очень ценно. Еще у нас есть София Бархатная — сейчас она живет в Москве. Она не только модель, у нее уже свой бизнес, несколько салонов красоты, направление по уходу за волосами. При этом она до сих пор снимается, участвует в показах, появляется на разных площадках.

— Объясни мне, зачем вообще идти в модельные агентства? Тебе не кажется, что это уже устарело и было модно лет 20–30 назад?

— С одной стороны, ты прав. Главное в том, что мы делаем — не контракты и не деньги. Зарабатывать на моделинге, особенно у нас в крае, действительно сложно. Мы меняем людей. Школа моделей и конкурсы — это про личность. К нам приходят парни и девушки неуверенные: не умеют говорить, не умеют себя подать, не знают, как одеваться, как вести себя в обществе. И из-за этого у них часто не складывается ни личная жизнь, ни карьера. А потом начинается работа: речь подтянули, осанку выправили, научились одеваться, презентовать себя, появилась мотивация, кто-то получил титул — и у человека буквально "выстреливает" жизнь. И в отношениях все по-другому, и в профессии.

— Можешь привести пример?

— У нас, честно, уже "пол-агентства переженили". Вот Богдан Никулин — "Мистер Барнаул" — познакомился с девушкой с Алтая, женился, у них ребенок родился. Илья — совсем недавно, в этом году. Или другая история: люди после наших проектов устраиваются на работу увереннее, потому что умеют себя презентовать. У меня есть ученики в Москве, которые работают в крупных структурах, в офисах федерального уровня — и они сами говорят: "Таня, меня научили вовремя подать себя и поверить в себя".

— Как ты относишься к детским конкурсам? Там ведь очень тонкая история — детей оценивают, сравнивают, и это может влиять на их самооценку. Плюс бывает, что девочек в 13–14 пытаются "сделать взрослее" макияжем и стилем, и это выглядит спорно.

— Детские конкурсы действительно требуют осторожности: легко перейти границу и начать делать "взрослую картинку". Иногда родители, особенно мамы, слишком увлекаются: хотят накладные ресницы, высокие каблуки. Мы у себя это принципиально исключаем: никакого макияжа и высоких каблуков — только аккуратная прическа, эстетика и образ по возрасту. Для нас детские проекты — про уверенность, вкус и мягкую социализацию, а не про сравнение и "глянец". Если все делать бережно, это может помочь ребенку раскрыться. Например, к нам пришла заниматься девочка одна, прям "пацанка". И в процессе раскрылась — начала по-другому себя чувствовать, стала спокойно носить платья, туфельки, появилась уверенность.

— Как ты относишься к тому, что мужские конкурсы набирают все большую популярность?

— Ты, кстати, знаешь, что в Барнауле я была одной из тех, кто это запустила? И я к этому пришла очень логично: мы все время проводили конкурсы для девушек, а потом я подумала: почему только для девушек? В модельном бизнесе же есть мужская одежда, реклама, парфюм, аксессуары. Значит, должны быть и мужские конкурсы. Я пришла к этому формату в 2016 году: сначала мужской конкурс родился как яркое шоу на площадке, но быстро стало понятно, что парни раскрываются не хуже девушек. Они поют, выступают, показывают трюки, дают эмоцию. Сейчас мне особенно интересно расширять формат: делать конкурсы по географии (Барнаул — Алтай — Сибирь) и добавлять взрослые категории. Мне кажется, что сейчас конкурсы красоты среди взрослых женщин или мужчин интереснее. Молодые иногда говорят: "Я и так молодая и красивая", поэтому не хотят работать. А взрослые горят, стараются, приводят группу поддержки, делают шоу.

— Как ты относишься к хейтерам, которых у твоих мероприятий много? В комментариях под новостями на нашем сайте пишут, что это "полный колхоз" или кринж.

— Мне кажется, так говорят про любые конкурсы красоты. Всегда будут те, кто недоволен. Хейт в комментариях — это часть любой публичной истории. Я отношусь к этому спокойно: понимаю, что мы не идеальны и у нас есть зоны роста — в этом году как раз многое планируем улучшать. А большая часть резкой критики идет от людей, которые не участвовали и не видели процесс изнутри. Они оценивают по картинке и пишут эмоционально. Мы же смотрим на результат: как меняются участники, что они получают от проектов, и как развиваем формат дальше.

— Со стороны иногда кажется, что ты в конкурсах еще и свои творческие потребности закрываешь: ты часто поешь, много себя показываешь на сцене. И нейтральная аудитория воспринимает это неоднозначно. Как ты к этому относишься?

— Да, я часто выступаю на собственных мероприятиях — это часть моего формата и традиция, которую зрители уже знают. Мы не делаем вид, что это вокальный конкурс: это элемент шоу-программы, который задает настроение и "собирает" участников. К критике отношусь спокойно: понимаю, что публичный проект всегда вызывает полярные реакции.

— Какие минусы ты видишь у конкурсов красоты, которые проводишь?

— Главный минус — дисциплина участников. Финал — это не "вышел как получилось", это работа, и подготовка должна быть как в театре. Поэтому я ввожу генеральные репетиции: дресс-код, реквизит, контроль — все как на настоящем выступлении. Бывает, что люди относятся легкомысленно: забывают форму, приходят "не в том", и в итоге приходится выкручиваться в последний момент. Однажды на финале участникам даже срочно искали белую рубашку — и буквально "спасли" номер благодаря болельщику из зала. Смешно вспоминать, но это как раз показатель: ответственность нужно усиливать.

— За счет чего живет твое агентство?

— В первую очередь на школе моделей: обучение стоит 5 тысяч рублей в месяц и рассчитано на год. После программы выдается диплом агентства. Дополнительно помогают доходы от мероприятий — продажи билетов на финалы и организационные взносы. В школе сейчас около 50 учеников — это суммарно по младшей, средней и старшей группам.

— Не могу не спросить о твоих отношениях с Татьяной Боевой. Вы же обе заметные фигуры в этой сфере. Как у вас сейчас?

— Я десять лет проработала в ее агентстве "Стиль", и это был очень сильный этап. Мы отлично дополняли друг друга: я занималась творческой частью — дефиле, показами и подготовкой, а организационные вопросы были на стороне руководителя. Условия были достойные, и уход не был "побегом". Скорее закономерным ростом: в какой-то момент стало понятно, что пора делать свое. После этого наше общение стало более дистанционным. Конкуренция в любом случае есть, но агентств в городе не два — их больше. Просто мы, наверное, на виду.

— Ты не думала, что уже пора заниматься чем-то другим?

— Мне кажется, нет — мне это никогда не надоест. Это мое главное дело в жизни. Я до сих пор сама преподаю дефиле, хотя могла бы передать это педагогам. У нас в школе действительно много специалистов — и хореографы, и преподаватели по танцам, — но дефиле я по возможности веду сама. Потому что это настолько мое: мне нравится процесс, нравится энергия и то, как люди меняются. Я вижу результат — как мы "выпрямляем" человека, как появляется уверенность, как у ребят улучшается жизнь. Поэтому я пока вообще не вижу причины останавливаться. Это профессия и дело моей жизни.